Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

«Слово о полку Игореве» и «Задонщина». Страница 12


1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15

Нетрудно заметить, как разнится и в этом отрывке символически метафорический стиль «Слова» от повествования «Задонщины». Первый символ в «Слове» перекликается с картиной солнечного затмения, предвещающего перед походом поражение русского войска, и вместе с тем здесь «два солнца» померкшие, «два столпа» и два молодые месяца погасшие — вся эта картина ведет к сообщению о гибели двух князей. В «Задонщине» «солнце померкло» — общее выражение печального настроения в Москве от плохих вестей с поля битвы. Механичность перенесения из «Слова» образа померкшего в Москве солнца подтверждается тем, что «поломяные вести» не могли еще прийти в столицу, так как, в отличие от «Слова», плач приурочен не к исходу битвы, а лишь к одному ее моменту, когда казалось, что победа клонится на сторону Мамая. Поэтическому изображению пленения Игоря — «выседе из седла злата а в седло кощиево» соответствует в «Задонщине» прозаическое сообщение о том, что «русские удалцы» «выседоша з борзых коней на судное место на поле Куликове»1. Образное воспоминание в «Слове» о захвате Кончаком города Римова после разгрома дружин Игоря и о гибели при осаде половцами Переяславля русского князя Владимира Глебовича: «Се у Рим кричат под саблями половецкими, а Володимер под ранами» — в «Задонщине» имеет параллель в туманной фразе, отделяющей третий плач от четвертого: «А уже диво кличет под саблями татарскыми, а тем рускым богатырем под ранами». Переписчиков эта фраза явно затрудняла, и они то пропускали ее (К-Б, У), то сокращали («А уже диво кличет под саблями татарскыми» — И-1), то переделывали («Вжо, брате, диво кличет под шаблею татарскою, а тым богатырем слава и чест и вечная памят от бога милост» — С). По-видимому, автор намеревался создать впечатление полного поражения русских, чтобы затем ярче стала картина разгрома Мамая при внезапном появлении засадного полка: даже «див» попал под сабли татарские... Но синтаксический строй второй половины фразы неясен: если «див кличет... богатырем» раненым, то соединяющий две части фразы союз «а» ненужен, если же сказуемое первой половины фразы должно повториться во второй, как в «Слове», то вместо дательного падежа — «тем богатырем» — следовало употребить именительный падеж — «те богатыри» (ср. «а Володимер»). Эта несогласованность в самом строе фразы выдает ее вторичность. Очевидно, лаконизм этого исторического припоминания автора «Слова» хоть и пришелся по вкусу писателю XIV в., но справиться с необычной синтаксической конструкцией фразы при приспособлении ее к иным обстоятельствам Софоний Рязанец не сумел.

Мы уже показали, что начало четвертого плача — «жен коломенских» — сделано по типу зачина первого плача, с заменой «Дона» «Москвой-рекой». Содержание этого плача соткано из припоминаний отдельных выражений из обращений автора «Слова» к великому князю Всеволоду Юрьевичу, к князьям Ингварю и Всеволоду Ярославичам и «трем Мстиславичам»:

«Слово»

Ты бо можеши Волгу веслы раскропити, а Дон шеломы выльяти...

Загородите полю ворота своими острыми стрелами за землю Рускую, за раны Игоревы, буего Святъславлича!

«Задонщина»

Можеши ли, господине князь великый, веслы Непра зоградити, а Дон шеломы вычерпати, а Мечю трупы татарскыми запрудити? Замъкни, князь великыи, Оке реке ворота, чтобы потом поганые к нам не ездили, уже бо мужи наши рати трудили (в списках И-2, И-1, У — веслы запрудити).

При сравнении двух словосочетаний «веслы раскропити» («Слово») и «веслы зоградити» или «запрудити» («Задонщина») второе представляется неудачным подражанием первому: веслом можно разбрызгивать воду, но не преграждать. Гиперболизм этого выражения в «Слове» подчеркивает многочисленность войск Всеволода, уверенность в его силах. В «Задонщине» фраза звучит с вопросительной интонацией, в голосе вопрошающего такой уверенности в силах московского великого князя нет. Помня, что татары обычно, двигаясь из «дикого поля», переправлялись через Оку, чтобы вторгнуться в Подмосковье, автор «Задонщины» уточняет обобщенный образ «Слова» — «загородите полю ворота»: «жены коломенские» обращаются к великому князю с просьбой — «Замъкни... Оке-реке ворота, чтобы потом поганые к нам не ездили». Метонимия «острыми стрелами» снята, но конкретность просьбы усилена.

Итак, все четыре плача «Задонщины» и соединяющая два из них фраза представляют не всегда удачное применение поэтической фразеологии «Слова», чем и обнаруживается вторичность их текста. Очевидно, самый замысел украсить повествование лирическими плачами был навеян Софонию «Словом». Однако он правильно учитывал, что в мажорный конец рассказа, описывающий торжество победителей, нельзя включать скорбные причети. Именно поэтому они и вставлены были, в разрез с историческим ходом сражения, после картины первой неудачной для русских схватки с врагом. Эта поэтическая «вольность» в исторической повести выдает подражательный характер всего эпизода.

Последний бой засадного полка и бегство Мамаевых войск в «Задонщине» описаны разностильно: прозаические выражения, деловито передающие ход событий на поле битвы, перемежаются поэтическими оборотами, параллели к которым без труда находятся в боевых картинах «Слова о полку Игореве»:

«Слово»

Земля тутнет, рекы мутно текут, пороси поля прикрывают, стязи глаголют: половци идуть от Дона и от моря и от всех стран рускыя плъкы оступиша. Дети бесови кликом поля прегородиша, а храбрии русици преградиша чрълеными щиты (выше: Русичи великая поля чрьлеными щиты прегородиша...)
... Яр туре Всеволоде! стоиши на борони, прыщеши на вои стрелами...
... чръна земля под копыты костьми была посеяна, а кровию польяна, тугою взыдоша по Руской земли.
Ту ся брата разлучиста на брезе быстрой Каялы...
... а половци неготовами дорогами побегоша к Дону великому.

«Задонщина»

Тогда князь поля наступает. Гремят мечи булатные о шеломы хиновъския, поганыя покрыша руками главы своа. Тогда погании боръзо вспят отступиша от князя. Стязи ревуть, а поганыи бежать.
Рускии сынове поля широкыи кликом огородиша, золочеными доспехи осветиша. Уже бо въстал тур на боронь. Тогда князь полки поганых вспять поворотил и нача их бити гораздо, тоску им подаваше. Князи их падоша с конеи. Трупы татарскими поля насеяша, а кровию протекли рекы.
Туто ся погании разлучишася боръзо, розно побегши неуготованными дорогами в лукоморье.


1 «Седло злато», по предположению Д. С. Лихачева, возможно, было «символом власти» (см.: Д. С. Лихачев. «Слово о полку Игореве» (историко-литературный очерк). — В кн.: «Слово о полку Игореве». Серия «Литературные памятники», Изд. АН СССР, 1950, стр. 278—279). Если это так, то автор «Задонщины» явно не уловил этого символического значения всего выражения.

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".