Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

Оружейные сейфы. Настоящие безопасные оружейные сейфы для размещения патронов у себя дома.
 

Легенда о Всеволоде — полемический отклик XVI в. на «Слово о полку Игореве». Страница 3


1-2-3

Вот, оказывается, как было дело. Автор «Слова» лукавил, когда писал о Всеволоде: «не мыслю ти прилетети издалеча отня злата стола поблюсти». Всеволод тотчас пошел выручать Ольговичей, т. е. Игоря и его родичей; «егда... позавидеша» Всеволоду и «кроме его веления», они пошли на половцев. Связь между именем Всеволода и походом Игоря, родившаяся в сознании автора «Слова» — «не мыслю ти прилетети издалеча...» — нашла, как видим, в XVI в. отклик в виде решительного опровержения. Интересно, что слова «половцы же и с вежами своими бежа к морю», заключающие вымышленный рассказ о походе Всеволода на помощь Игорю, сами по себе не вымышленны. Они взяты составителями Степенной Книги из рассказа Лаврентьевской летописи о походе Всеволода на половцев в 1199 г.1 Это ясно указывает, насколько сознательно, с какою тонкостью в стремлении создать впечатление правдоподобия проводили составители Степенной книги подмену подлинных фактов желательной для них версией.

Если после всего сказанного у кого-нибудь еще могут оставаться сомнения в том, что рассказ Степенной книги непосредственно отвечает на «Слово о полку Игореве», то дальнейший текст уже не оставляет никакой возможности для того, чтобы сколько-нибудь разумно в этом сомневаться.

Писатели XVI в. решили защитить от обвинений в бездействии, выдвинутых в «Слове», еще одного князя, который, так же как и Всеволод, в действительности не имел к этому событию никакого отношения и только по воле автора «Слова» оказался вместе со Всеволодом в числе князей, упомянутых в «Слове о полку Игореве».

Цитированный выше рассказ о том, как Всеволод ходил выручать Ольговичей, продолжен таким образом: «...князь же Романь Мстиславичь Галичьский, внук Изяславль, правнук Мстислава Владимерича Манамаша, взя вежи Половецькия и множеству плена християнского возврати»2.

На вопрос: почему из трех «больших» князей, к которым обращался автор «Слова», в Степенной книге дано отпущение «греха» только Роману и Всеволоду, а Ярослав Осмомысл не упомянут, — ответ дан в самом тексте: Роман — потомок Мономаха, к тому же родственник Всеволода по жене. Материал для этого рассказа взят в Лаврентьевской летописи под 1202 г., где описан поход Романа на половцев3, и искусственно привязан к событиям, относящимся к походу Игоря4.

4

Отношение между «Словом о полку Игореве» и легендой о Всеволоде такое же, как между голосом и эхом. Второе не может возникнуть само по себе — оно отголосок первого, но отголосок искаженный.

Официальные книжники XVI в. признали силу «Слова о полку Игореве», так как в выборе материала для своего построения пошли не за действительностью и документами, а за автором «Слова», избравшим поход Игоря основой своего повествования. Не считая для себя возможным пройти мимо «Слова» они пустились в прямую полемику против изображения автором «Слова о полку Игореве» трех его весьма значительных героев. Если он гиперболизировал роль Святослава Киевского в происходивших событиях, то они ее вовсе зачеркнули. Если он с укоризной в бездействии обращался к Всеволоду и Роману, то они сочинили версию об их решающем участии в событиях.

«Слово о полку Игореве» не только в этих пунктах, но и в целом должно было прийтись не по душе составителям Степенной книги. «Слово» наиболее ярко из всех памятников древности запечатлело картину разобщения и междоусобиц, которую сочинители Степенной книги старались скрыть и заменить картиной единодержавия. «Слово» возмущало их своим пренебрежительным отношением к Владимиру Мономаху, родоначальнику царствующего над ними дома. Наконец, составителям Степенной книги — митрополиту Афанасию и его духовным сподвижникам — должны были претить языческие элементы, щедро рассыпанные в «Слове».

Сказанное позволяет сделать вывод: появление в официальном памятнике XVI в. вымышленного рассказа об исторических событиях XII в., являющегося прямой контрверсией «Слову о полку Игореве», рассказа совершенно непонятного и немыслимого независимо от этого памятника, доказывает, что «Слово о полку Игореве» было хорошо известно составителям Степенной книги.

Этим еще раз доказана несостоятельность точки зрения о том, что «Слово» — искусная подделка XVIII в.

В 1953 г. была опубликована статья А. В. Соловьева «Новые следы повести об Игоре в древнерусской литературе». В этой статье А. В. Соловьев указывает на следы «Слова», содержащиеся в житии Ярослава Всеволодовича, помещенном в Степенной книге. Следы эти А. В. Соловьев, на мой взгляд справедливо, видит в словах «Славная река Днепр» и «Славные куряне».

Интересные наблюдения А. В. Соловьева, к сожалению, не могут считаться подтверждением моего вывода о знакомстве составителей Степенной книги со «Словом». Указанные им заимствования из «Слова» попали в Степенную книгу не прямо из этого памятника, а в составе отрывка жития Ярослава Всеволодовича, составленного, как пишут А. В. Соловьев, в XIII в.5


1 ПСРЛ, т. I, в. 2, стр. 414.
2 ПСРЛ, т. XXI, ч. 1, стр. 226.
3 ПСРЛ, т. I, в. 2, стлб. 418; т. XXI, ч. 1, стр. 226.
4 Составители Степенной книги постоянно пользуются произведениями древней русской литературы как материалами для компиляции нужных им текстов. Ср., например, два плача княгини Ольги об Игоре, сделанные составителями Степенной книги из плача Евдокии — «Слово о житии... великого князя Дмитрия Ивановича...». «Этот пример указала В. П. Адрианова-Перетц в статье о данном житии, помещенной в т. V ТОДРЛ (М. — Л., 1947, стр. 93).
5 A. V. Soloviev. New traces of the Igor Tale in Old Russian literature. — Harvald slavic Studies. Cambridge, Massachusetts, New York, 1953, vol. I, стр. 73—80.

1-2-3

Следующая глава




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".