Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Автор «Задонщины» и его политические идеи


1-2-3-4-5-6

А.В. Соловьев

В 1948 г. мы напечатали статью о политическом кругозоре автора «Слова о полку Игореве»1, затем Д. С. Лихачев дал более подробное исследование на ту же тему2. Недавно Л. А. Дмитриев произвел анализ политических идей «Сказания о Мамаевом побоище»3, но не затронул связи этого «Сказания» с более ранним произведением — «Задонщиной» старца Софония, которая является соединительным звеном между «Словом о полку Игореве» и этим «Сказанием».

В. П. Адрианова-Перетц много сделала для изучения текста и значения «Задонщины»4, поэтому мы с особой радостью посвящаем ей данную статью.

К сожалению, если изучение «Слова о полку Игореве» затруднено тем, что оно известно лишь по одной, давно исчезнувшей рукописи, изучение «Задонщины» еще труднее, ибо мы имеем дело с несколькими поздними рукописями, испорченными при переписке и значительно разнящимися в целом ряде эпизодов и выражений. Кроме того, фраза «аз же помяну резанца Софония» (списки И1 — ГИМа, У — Ундольского, и С — Синодальный) ясно указывает на то, что некий редактор дополнил первоначальный текст: сам автор не мог так упомянуть себя. Поэтому встает вопрос о том, принадлежали ли вступление и заключение автору; ни С. К. Шамбинаго, ни А. А. Шахматов, ни В. Ф. Ржига, ни В. П. Адрианова-Перетц не могли решить его с полной уверенностью.

Одно несомненно: первоначальным автором «Задонщины» был иерей Софоний Рязанец; об этом согласно говорят три заглавия ее: «Писание Софония старца Рязанца» (Б — Белозерский), «А се писание Софония Резанца, брянского боярина» (Тверская летопись под 6888 г.), «Сказание Сафона Резанца» (С), два указанных упоминания в тексте И1 и У и позднейшие ссылки в текстах «Сказания», например «Сие убо списание изложение Софония иерея Резанца» в рукописях Рум. 378 и 3123 и Увар. 4925.

Итак, Софоний6 был несомненно священником, может быть иеромонахом-«старцем», жившим в Рязани. Однако прозвище «Рязанец» не указывает на его происхождение: древнейшее упоминание о нем, в Тверской летописи, ясно называет его еще «брянским боярином». Уже С. К. Шамбинаго правильно заметил: «Он мог стать священником после того, как был боярин. Родом с юга, он легко мог принести с собой в Рязань рукопись Слова о полку Игореве, а может быть и целую библиотеку, так как видно, что он был человеком книжным, а судя по его Слову — и не без таланта»7.

В связи с этим следует напомнить роль Брянска в XIII и XIV вв.

Татарское нашествие 1238—1240 гг. разорило Черниговщину, смело с лица земли города Сновск, Хоробр, Орогощь, от которых не осталось следа. Значение Брянска, очевидно уцелевшего в своей дебри, вырастает. В него переходят постепенно великие князья черниговские. Так, сын Михаила Черниговского, Роман, назван в 1262 г. «князем брянским» а в 1288 г. — «князем дебрянским». В это время и в первой половине XIV в. ничего не слышно о Чернигове, очевидно запустевшем, а упоминается лишь Брянск, ставший центром великого княжения. По соседству с ним, на верхней Оке, потомки черниговских князей создают ряд мелких «верховских» княжеств — в Карачеве и Звенигороде, в Козельске и Перемышле, в Новосили, Одоеве, Оболенске и Воротынске. Процесс переселения с юга в эти области и дальше на север не прекращается. Мы знаем, что в 1299 г. митрополит Максим окончательно покинул разоренный Киев и перенес свой стол во Владимир-на-Клязьме: киевский боярин Родион Нестерович со своим двором в 1700 человек перешел в Москву, черниговский боярин Бяконт пришел тоже в Москву и стал отцом митрополита Алексея и родоначальником Плещеевых; из Чернигова же выехал в Тверь боярин Борис Федорович Половой. В Брянске мы видим в XIV в. князей, но рядом с ними и сильное вече, народные восстания (в 1340 и 1356 гг.), что предполагает наличие крупного городского населения8. Если Брянск был сравнительно безопасен от татар, ему стал угрожать с запада новый враг — языческая Литва. Еще в 1263 г. князь Роман Михайлович еле отстоял Брянск от Миндовга. При Ольгерде, в 1356 г., литовцы подходили под Брянск и Смоленск. Князь смоленский пришел из Орды с ярлыком на Брянск, но скоро умер. «Был в Брянск мятеж от лихих людей, смута великая и опустение города, после чего стал владеть Брянском великий князь литовский»9. Очевидно, город опустел, ибо «лучшие люди», боясь «лихих людей» и не желая служить литовцам, уехали на север. Тогда именно брянский боярин Софоний мог уехать, увезя с собой список «Слова о полку Игореве», хранивший чернигово-северскую традицию, а вероятно, и летопись киевско-черниговского извода. Как человек книжный и пожилой, он стал в Рязани священником в 1360-х годах. К 1380 г. он был уже «старцем». Тогда же покинули Брянск и другие бояре, среди них братья Пересвет и Ослябя10. Разочаровавшись в воинской службе, они оба стали монахами у Сергея Радонежского, но в решительный час вспомнили свою доблесть и вышли на Куликово поле.

В Брянске Ольгерд посадил одного из своих сыновей, но в 1375 г. великому князю Дмитрию служат князья Брянский, Новосильский, Оболенский и Торусский11. Возможно, что этот князь Роман Михайлович Брянский — потомок Михаила Черниговского, покинувший Брянск из-за притязаний смоленского князя и перешедший на службу Москве.

В 1378 г. старший сын Ольгерда, Андрей, покинув свой удел в Полоцке, сел во Пскове и перешел тоже на службу Москве. В 1379 г. он вместе с другим литовским князем Дмитрием Боброком-Волынским (женившимся на сестре Дмитрия Донского) взял Трубчевск и Стародуб у Литвы, и сидевший в Трубчевске брат его, Дмитрий Ольгердович, вышел из города с семьей и боярами, поехал в Москву и получил в кормление Переяславль12. Этот переход трех литовских православных князей на службу Москве был крупным успехом, открывал в эти годы, когда после смерти Ольгерда (в 1377 г.) в языческой Литве начались смуты, надежды на широкое «собирание Русской земли»13. От обороны против литовцев Москва переходила к наступлению, но ей мешала татарская опасность и опасность союза «поганых» — Литвы и татар.

Куликовская битва своим подвигом отвратила гибельную опасность союза «нечестивого» Ягайла и мусульманина Мамая. Она открыла новые возможности, надежды на присоединение Киева, Смоленска, тем более что в Литве Ягайло враждовал со своим дядей Кейстутом. Но она обескровила Русскую землю, и 26 августа 1382 г. новое нашествие Тохтамыша испепелило Москву, взятую хитростью. Наконец, крещение Ягайла в католичество, польско-литовская уния 1385 г. вдвое усилили силы Литвы, опять начавшей при могучем Витовте наступление на Смоленск, Псков, Новгород и Москву14. Надежды на широкое «собирание Русской земли» исчезают в Москве на целый век, до Ивана III. Остается лишь обороняться от Литвы и медленно уничтожать северо-восточные уделы.

В связи с этой политической обстановкой встает вопрос о датировке «Задонщины». Этот вопрос неясен. Сложные и часто противоречивые гипотезы С. К. Шамбинаго и А. А. Шахматова не могли его разрешить15.

В. П. Адрианова-Перетц осторожно говорит о «конце XIV века»16, Н. К. Гудзий тоже: «Возникновение Задонщины следует относить к концу XIV века»17, но в хрестоматии говорит иначе: «Повесть сложилась в конце XIV или в начале XV века на основе летописного сказания, устных преданий, произведений народного поэтического творчества и под сильнейшим воздействием «Слова о полку Игореве»18. Однако недавно М. Н. Тихомиров уточнил датировку. Упоминание в перечне городов, куда «шибла слава» о Куликовской битве, Тырнова («ко Торнову»), завоеванного турками в 1393 г., показывает, что «первоначальный текст Задонщины составлен был не позднее этого года», а вычисленную в «Задонщине» цифру от битвы на Калке до Куликовской «160 лет» считает возможным рассматривать не как ошибку (160 лет вместо 156), а как «определенное датирующее указание на время составления памятника, относящееся к 1384 году»19.


1 А. В. Соловьев. Политический кругозор автора Слова о полку Игореве. — ИЗ, № 25. [М.], 1948, стр. 71—103.
2 Д. С. Лихачев. Исторический и политический кругозор автора Слова о полку Игореве. — «Слово о полку Игореве». Сборник исследований и статей под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М., 1950, стр. 5—52.
3 Л. А. Дмитриев. Публицистические идеи «Сказания о Мамаевом побоище». — ТОДРЛ, т. XI. М. — Л., 1955, стр. 140—155.
4 В. П. Адрианова-Перетц. 1) «Слово о полку Ігоревім» і «Задонщина».— Радянське літературознавство, Ки?в, 1947, № 7—8. стр. 135—186 (мне недоступно); 2) Задонщина. Текст и примечания. — ТОДРЛ, т. V. М. — Л., 1947, стр. 194—224; 3) Задонщина. (Опыт реконструкции авторского текста). — ТОДРЛ, т. VI. М. — Л., 1948, стр. 201—255.
5 Отметил уже С. К. Шамбинаго: Повести о Мамаевом побоище. СПб., 1906, стр. 114—115; ср.: В. П. Адрианова-Перетц. Задонщина. Текст и примечания, стр. 194.
6 Мы знаем, что календарное имя (3-го декабря) одного из библейских «малых пророков» — Софония. Но во всех указанных текстах имя нашего автора дается в форме мужского рода — Софоний. Мы предпочитаем держаться этой обрусевшей формы. Кроме того, в записи митрополита Феогноста о поставлении в 1330 г. епископа в Суздаль назван сарайский епископ Софоний. Итак, и греки в это время предпочитали форму с окончанием мужского рода (В. Г. Васильевский. Записи о поставлении русских епископов при митр. Феогносте в Ватиканском греческом сборнике. — ЖМНП, 1888, № 1, стр. 452).
7 С. К. Шамбинаго. Повести..., стр. 133.
8 В Брянск переселяются и епископы из разоренного Чернигова, сохраняя титул черниговских. Так, в 1335 г. митрополит Феогност рукоположил епископа Иоанна в крепость Чернигов, но в той же записи сказано, что Иоанн избран епископом города Брянска. Очевидно, Чернигов оставался лишь пограничным укреплением (В. Г. Васильевский. Записи..., стр. 452). В 1361 г. грамота цареградского патриарха упоминает епархию Брянска, а не Чернигова (Miklosich-Muller, Acta Graeca, I, 428).
9 С. М. Соловьев. История России, т. III. Изд. «Общественная польза», стр. 331.
10 10 Имя Пересвет южное: в XVI в. в Киевской земле известны были бояре Пересвет-Солтан, ставшие позднее польскими графами. Имя Ослебя (род. Ослебяти) загадочно.
11 ПСРЛ, т. VIII. СПб., 1859, стр. 22.
12 ПСРЛ, т. VIII, стр. 34.
13 Перешел еще четвертый князь, Ольгердов внук Остей, которому в 1382 г. была поручена защита Москвы от татар (ПСРЛ, т. VIII, стр. 43).
14 Даже князья Андрей и Дмитрий Ольгердовичи и Дмитрий Волынский вернулись в Литву и сложили свои буйные головы в несчастной битве на Ворскле в 1399 г. на службе у Витовта.
15 С. К. Шамбинаго считал, что в основе «Задонщины» лежали два источника: 1) летописное сказание 1380—1381 гг. и 2) устные сказания (Повести..., стр. 132); А. А. Шахматов гипотетически указал три: 1) первоначальную редакцию летописного сказания, 2) официальное донесение о победе Дмитрия Ивановича и 3) некое «Слово о Мамаевом побоище» (Отзыв о сочинении С. К. Шамбинаго «Повести о Мамаевом побоище». — Отчет о XII присуждении премий митр. Макария. СПб., 1910, стр. 95).
16 В. П. Адрианова-Перетц. Задонщина. Опыт реконструкции авторского текста, стр. 218.
17 Н. К. Гудзий. История древней русской литературы, изд. 6. М., 1956, стр. 221.
18 Н. К. Гудзий. Хрестоматия по древней русской литературе, изд. 6. М., 1955, стр. 171.
19 М. Н. Тихомиров. Древняя Москва (XII—XV вв.). Изд. МГУ, М., 1947, стр. 203.

1-2-3-4-5-6

Предыдущая глава




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".