Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Автор «Задонщины» и его политические идеи. Страница 5


1-2-3-4-5-6

Рек названо немного: на первом месте Дон с притоками Непрядвой и Мечей как место боя. Именно быстрый Дон связывает тесно «Задонщину» со «Словом». Любопытно, что часто упоминается Днепр: для автора-южанина Русская земля расположена по преимуществу «межи Доном и Днепром», самая битва происходит будто бы «меж Дона и Непра». Волга нигде не названа, и, вдохновившись фразой «Слава», обращенной к Всеволоду Большое Гнездо: «Ты бо можеши Волгу веслы раскропити, и Дон шеломы выльяти», Софоний делает из нее обращение Дмитрию Донскому: «Можешь ли... веслы Непра заградити, а Дон шеломы вычерпати?» Таким образом, он Волгу заменил Днепром, хотя власть Дмитрия Донского еще не простиралась на него. В этой, вероятно, бессознательной подмене особенно проявляется южное происхождение автора, прежде всего помнящего Днепр и Киев1.

Связь со старой киевской традицией видна еще в том, что он татар иногда называет уже непонятным ему архаическим именем «Хинова», а их страну — «поле Половецкое», совсем как в «Слове».

В центре внимания автора «Задонщины» — великий князь Дмитрий Иванович и (двоюродный) брат его, князь Владимир Андреевич. Их тесная связь напоминает отношения Игоря и Всеволода в «Слове», но роль их различна. В «Слове» Игорь занимает значительно большее место, чем Всеволод. Достаточно указать, что Игорь назван по имени 27 раз, 8 раз упоминаются «Игоревы» полки, раны, стязи, еще несколько раз он просто «князь» или «лада» (в плаче). Между тем Всеволод упомянут лишь 6 раз.

Если обратиться к «Задонщине», то в ней Дмитрий Иванович и Владимир Андреевич названы вместе 14 раз. Это сочетание объясняется той ролью верного соратника и друга, которую последний играл за все время правления Дмитрия и особенно его ролью в Куликовской битве. Но все же Софоний всегда подчеркивает верховенство Дмитрия тем, что всюду дает ему титул великого князя, тогда как Владимир Андреевич просто «князь». Иерархичность московской поры строго соблюдена. Это строгое соблюдение титулатуры с обязательными отчествами действует на читателя как досадный прозаизм, но оно выражает новую эпоху.

Какая разница между этим московским этикетом и демократическим стилем «Слова о полку Игореве»! Так же как и летописи той эпохи, певец «Слова» чаще всего называет князей просто по имени, без титула и без отчества. Напомним, что своего главного героя он 18 раз называет «Игорь» и лишь 9 раз «князь Игорь» (или «Игорь князь»). Всеволод все 6 раз назван без титула и без отчества, но зато 4 раза с эмоциональными прозвищами «буй тур», «яр тур».

Значительная разница между «Словом» и «Задонщиной» и в отношении к остальным князьям. В «Слове» их очень много и каждый из них ярко обрисован, для каждого поэт находит яркие краски или, по крайней мере, яркий эпитет. Видно, что он княжеский певец, знающий все их отношения и родовые предания, он чувствует себя между ними в своей среде.

Между тем в «Задонщине» «князи руские» выступают как анонимная группа. Они все хором обращаются к Дмитрию Ивановичу и Владимиру Андреевичу со словами: «Господине князь великий, уже погании татарове наступают... а мы, господине, пойдем за быструю реку Дон». Они «гремели мечи булатными о шеломы хиновские», но ни один из них не назван даже по имени. Дальше без имен сказано: «посечены князи рускыя и воеводы великого князя» и прибавлено: «и князи белозерскии», ибо смерть двух белозерских князей — отца и сына — произвела впечатление и отмечена в летописях и сказаниях. Но автор «Задонщины» привел в перечне убытых несколько имен (если это не вставка редактора), и с трудом можно догадаться, что «Федор Семенович» — это князь Федор Романович, а его сын, Иван Федорович, вовсе не назван. Видно, что Софоний передавал по наслышке, не имея под руками точных данных и не интересуясь вовсе удельными князьями. В прощальном счете убитых так же глухо сказано: «нет у нас... 12 князей белозерских», что является крупным преувеличением.

Гораздо больше данных о московских боярах, что согласуется с данными того времени. В укреплении мощи Москвы в XIV в. первое место принадлежит боярам, а не служилым князьям, которых еще было мало. Достаточно указать, что на духовной Дмитрия Донского имеются подписи десяти бояр (все с отчествами) и нет ни одной подписи князя. И в «Задонщине» указано несколько московских бояр с отчествами: Михаил Александрович, Микула Васильевич, Тимофей Волуевич, Семен Михайлович, Ондрей Серкизович, Михайло Иванович, указаны даже имена некоторых их жен, и именно между ними, а не между женами белозерских или тарусских князей, разделен плач княгини Ярославны.

Повторим: в «Слове» князья индивидуализированы, а бояре анонимны2. В «Задонщине», напротив, «князи руские» анонимны, а бояре особенно выделены. Эпоха изменилась.

Софоний не упоминает даже таких значительных князей, как тверской и рязанский.

При указанном невнимании к русским князьям бросается в глаза особо выдвинутая роль литовских служилых князей. Только Андрей и Дмитрий Ольгердовичи названы по именам и обрисованы ярко, с живыми разговорами3. Именно к ним применена взятая из «Слова» характеристика витязей-курян, именно Андрей произносит удалые слова князя Игоря: «Сядем на борзыя свои комони, посмотрим быстрого Дону», а Дмитрий Ольгердович отвечает ему: «Брате Ондрей, не пощадим живота своего за землю, за Рускую, и за веру крестьянскую и за обиду великого князя Дмитрия Ивановича» (У, С).

Особое выдвижение роли князя Владимира Андреевича и его шурьев Ольгердовичей дало А. А. Шахматову повод предполагать, что в основе «Задонщины» лежало некое «Слово о Мамаевом побоище», написанное в Серпухове, при дворе Владимира Андреевича. Нам кажется, что такая рабочая гипотеза излишня: без всякого промежуточного «Слова» иерей Софоний мог написать в Серпухове свою «Задонщину». Пограничных застав между княжествами, вероятно, не было, и иерей из Рязани мог легко подняться по Оке через Коломну в недалекий Серпухов. Но и если оставить в стороне такое предположение, то особая роль Владимира Андреевича объясняется тем, что он действительно был первым после Дмитрия на феодальной лестнице, его верным братом и сотрудником, а в Куликовской битве был во главе засадного полка, решившего битву. Кроме того, у Софония был пример — роль брата Всеволода при Игоре.

В «Задонщине» особенно подчеркнута легитимность московской династии. В самом начале Софоний обещает «поведати иными словесы» «похвалу великого князя Дмитрея Ивановича и брата его, князя Владимира Андреевича, правнуков святого великого князя Владимера Киевского» (И, У, С). Сам Дмитрий обращается к русским князьям со словами: «Гнездо есмя великого князя Владимира Киевского» (И, У, С)4.


1 Отметим, что он два раза называет Московскую область редким именем «земля Залесская». Это тоже понятно с точки зрения южанина, скорее даже черниговца, чем брянца.
2 Единственное исключение: по прозвищам названы черниговские были — коуи: Могуты, Татраны, Шельбиры, Топчаки, Ревуги и Ольберы. Но это прозвища крупных родов, опять группы, а не личности, пережиток родового быта кочевников. Названия эти хорошо объяснены в книге: R?sonyi. Les noms de tribus dans le «Слово». Praha, 1936, Прилож. 1, 3—9. — Seminarium Kondakovianum, t. VIII.
3 В трех списках (И1, V, С) рядом с ними упомянут и «князь Дмитрий Волынский», в Б его нет. Дальше он никакой роли не играет. Мы не можем согласиться с мнением, что во второй половине битвы следует всюду заменить имя великого князя Дмитрия Ивановича именем князя Дмитрия Волынского. Вся вторая половина «Задонщины» прославляет Владимира Андреевича, вступившего в бой со свежими силами и ободрившего своего брата: «Не уставай, князь великий, с своими великими полкы, не потакай крамольникам». Тогда князь великий Дмитрий Иванович говорит своим боярам: «То ти ваши московские слаткие меды и великие места». Тут намек на замешательство в великом полку. Помолясь, князь великий ободрился и наступает на татар вместе с Владимиром Андреевичем. Великий князь Дмитрий назван здесь восемь раз. Если его заменить Боброком, то непонятно, как Владимир мог советовать ему не уставать, когда Боброк в засаде давал ему мудрые советы. Тот факт, что несмотря на выдвижение роли Боброка в Сказании и в летописях XV в. во всех списках «Задонщины» (XVI и XVII вв.) твердо стоит имя великого князя, доказывает, что это первоначальная редакция. Только в И2 добавлено к описанию выезда Владимира Андреевича фраза «со своим князем Волынским». Это добавление, которого нет в остальных трех списках, показывает, что «великий князь Дмитрий Иванович» в дальнейшем изложении не может быть князем Волынским.
4 Только в списке Б Дмитрий говорит всем князьям: «Гнездо есмя были едино князя великого Ивана Данильевича». Это позднейшая ошибка списка. Дмитрий не мог сказать таких слов, ибо ни белозерские, ни верховские князья не были потомками Ивана Калиты, но все они были прямыми потомками великого Владимира Киевского.

1-2-3-4-5-6




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".