Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Автор «Задонщины» и его политические идеи. Страница 6


1-2-3-4-5-6

Часто забывают, что московские государи были прямыми потомками древнейшей династии в Европе, законными наследниками великих Владимиров Киевских. Этот непрерывный ряд наследования подчеркнут еще в XIII в., в «Слове о погибели», утверждающем, что все «поганскые страны» были покорены «великому князю Всеволоду», отцу его, «Юрью, князю Кыевскому, деду его, Володимеру Мономаху», и тем указывающем на легитимность власти «нынешнего Ярослава». Ярослав был признан великим ханом, как «старейший всем князем в русском языце», а Юрий и Иван Калита были единственными внуками его сына, Александра Невского1. По римско-византийскому праву, начало примогенитуры (нисходящего наследования) вытесняло наследование братьев и иных боковых родственников2; потому московская линия Мономашичей имела больше всего прав на престол, потому ее поддерживало духовенство, начиная с митрополитов Петра и Алексея.

Любопытно, однако, что Софоний не упоминает ни Александра Невского, ни Всеволода Большое Гнездо среди предков Дмитрия. Он идет в глубь веков, он подчеркивает происхождение от великого Владимира Киевского и идет еще далее. Вспомнив Бояна, он сознательно заменяет имена Мстислава и «красного» Романа более значительными. Боян, по его мнению, пел славу «первому князю киевскому Игорю Рюриковичу, великому князю Владимиру Святославичу Киевскому и великому князю Ярославу Владимеровичю». Дмитрий Донской — прямой потомок этих государей всей Русской земли, он призван возродить их традицию3.

Потому Дмитрий Донской нигде не назван в «Задонщине» «князем московским», как его иногда называют в нашей литературе. Нет, Дмитрий все время «великий князь», как его далекие киевские предки, он даже «господин князь великий» (И1, И2, У), он даже «государь» (И2, У, С), и владеет он не «московским княжеством», не Великороссией, а как будто всей «Русской землей». Эта фразеология «Задонщины» вполне в духе того времени. Вспомним, что на завещании Дмитрия висит золоченая печать с надписью: «Князя великого Дмитрия Ивановича всея Русии»4 и что византийские патриархи в грамотах 1370 и 1380 гг. величают его — «великий князь (или даже «великий король») всея Росии»5. Конечно этот титул не был придуман в Царьграде, а употреблялся самим Дмитрием в дипломатической переписке.

В этой атмосфере победы Софоний написал свою «похвалу», надеясь, что после этой победы и морального поражения Ягайла тяготение православной Литвы к Москве еще усилится и что начавшееся движение вниз по Десне приведет к возвращению Брянска, Чернигова и Киева, где литовская власть была еще некрепка. Потому он так прославляет литовских князей, готовых не щадить живота «за землю Рускую, за веру хрестьянскую и за обиду великого князя».

После смерти Дмитрия, когда при его наследниках эти надежды потускнели, указанное прославление начало терять свой смысл.

В заключение сравним «Задонщину» с зависящим от нее «Сказанием о Мамаевом побоище», составленным в начале XV в., как это выяснил Л. А. Дмитриев6.

Прежде всего мы видим, что в «Сказании» гораздо сильнее церковная окраска. Дмитрий Донской изображен в агиографических чертах, как «смиренномудрый» и «кроткий». Он побеждает своими молитвами и «молитвами святых Бориса и Глеба, молением русского митрополита Петра и пособника нашего игумена Сергия и тех всех святых молитвами». Приводится ряд молитв самого Дмитрия, митрополит Петр упомянут три раза; назван даже митрополит Киприан, хотя его не было в Москве в 1380 г. Совсем иначе в «Задонщине»: здесь Дмитрий Донской — храбрый витязь, побеждающий своей доблестью, молитвы его еле упомянуты. Из святых ему помогают лишь Борис и Глеб, молясь «за сродники своя», чем опять подчеркнута династическая традиция.

Иерей Софроний не упоминает ни Сергия Радонежского, ни митрополитов. Он больше чувствует себя брянским боярином, потомком сведомых кметей князя Игоря, чем духовным лицом. Его совершенно не касается вопрос, есть ли митрополит в Москве.

Подчеркивание преемственности Москвы Киеву, обращение к русским князьям как к «гнезду Володимера Киевского» вошли в «Сказание» из «Задонщины».

Роль Владимира Андреевича рядом с Дмитрием Ивановичем почти одинакова как в «Сказании», так и в «Задонщине». Но в «Сказании» появляется ряд новых подробностей, взятых, вероятно, из боярских семейных преданий: эпизод с переодеванием Дмитрия и боярина Бренка, особенно выдвинутая роль Димитрия Боброка Волынского в засадном полку.

Остальные князья в «Сказании», так же как и в Задонщине», представлены как анонимная единомыслящая группа. Но особая роль уделена Олегу, этому «скудоумному», «новому Святополку». Вопреки истории введен Ольгерд как враг Дмитрия.

Подчеркивание роли братьев Ольгердовичей имело меньше смысла в эпоху Василия I, чем в 1380 г.: однако оно осталось в «Сказании» по наследству от «Задонщины».

Если главной идеей «Сказания» является, как справедливо отметил Л. А. Дмитриев, «единение всех русских князей во главе с великим князем московским, личное мужество и отвага великого князя московского», то вся эта идея заимствована из «Задонщины», служившей для него источником. Это была задушевная идея Софония, и он был не одинок. Эту идею и связанную с ней идею о тесной связи с Киевской Русью и с Русью Литовской сознавали и другие лица и слои населения, особенно в год написания «Задонщины», т. е., по нашему мнению, осенью 1380 г., после трудной и славной победы.


1 Что легенда о происхождении суздальских князей от Александра Невского недостоверна, это доказал еще Н. М. Карамзин, а недавно Н. Баумгартен (Genealogies. Orientalia Christiana, № 94. Roma, 1934, стр. 38).
2 Уже Владимир Мономах передал престол не старейшему в роде, а сыну своему Мстиславу в 1125 г., и потомки последнего, Изяслав II и Мстислав II, борются за примогенитуру против отживающего славянского начала старейшинства.
3 В Б стоит иначе: «первому князю Рюрику, Игорю Рюриковичю, и Святославу Ярославичю, Ярославу Володимеровичю». Вероятно, белозерский певец напутал, но Святослав Ярославич — это отец Олега Гориславича, бывший великим князем в 1073—1076 гг. Мы знаем, что Боян и Ходына были «Святославли песнотворцы». Не сохранился ли тут след брянско-черниговской традиции иерея Софония, знавшего, что Боян воспевал Святослава Ярославича?
4 СГГД, т. I, № 34.
5 Miklosich-Muller, Acta C-r., I, стр. 516 и 525: II, стр. 12 и 15.
6 Л. А. Дмитриев. Публицистические идеи «Сказания о Мамаевом побоище». — ТОДРЛ, т. XI. М. — Л., 1955, стр. 140—155.

1-2-3-4-5-6

Следующая глава




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".