Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Комментарии, разъясняющие слова и фразы в "Слове о полку Игоревом". Страница 15


1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25-26-27-28-29-30-31-32-33

Образ поля битвы — пашни употреблен автором «Слова» для противопоставления войны миру, разрушения — созидательному труду (см. Историко-литературный очерк, стр. 286 и сл.).

Игорь плъкы заворочаетъ. Здесь намек на обстоятельства пленения Игоря: Игорь погнался за побежавшими полками ковуев, чтобы повернуть, остановить их, отдалился от своего войска и был взят в плен: «Бысть же светающе неделе (воскресенью, — Д. Л.), возмятошася ковуеве в полку, побегоша. Игорь же бяшеть в то время на коне, зане ранен бяше, пойде к полку их, хотя возворотити (их) к полком; уразумев же яко далече шел есть от людий, и соймя шолом погънаше опять к полком, того деля, что быша познали князя и возворотилися быша; и тако не возворотися никтоже... И яко приближися Игорь к полком своим, и переехаша поперек, и ту яша (захватили его, — Д. Л.) един перестрел одале от полку своего (т. е. в расстоянии полета стрелы от своего войска)» (Ипатьевская летопись).

жаль бо ему мила брата Всеволода. Летопись описывает, что уже захваченный в плен и связанный Игорь видел своего брата Всеволода сражающимся и жалел его: «Держим же Игорь, виде брата своего Всеволода крепко борющася, и проси души своеи смерти, яко да бы не видил падения брата своего» (Ипатьевская летопись).

Бишася день, бишася другый; третьяго дни къ полуднию падоша стязи Игоревы. Согласно Ипатьевской летописи, битва началась с утра в пятницу, длилась всю субботу и закончилась в воскресенье: «И тако бишася крепко ту днину до вечера, и мнозии ранени и мертви быша в полкох руских; наставши же нощи суботнии, и поидоша бьючися. Бысть же светающе неделе (воскресенью, — Д. Л.), возмятошася ковуеве в полку, побегоша» (Ипатьевская летопись). Иначе — по Лаврентьевской летописи: «и бишася 2 дни». Возможно, что в счете Ипатьевской летописи и Лаврентьевской и нет особого противоречия, так как в третий день, в сущности, все было уже кончено. Битва продолжалась двое суток с небольшим.

ту кроваваго вина не доста; ту пиръ докончаша храбрии русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую. Противопоставление «битва — пир» обычно и для древнерусской литературы и для народной поэзии. Ср., например, в «Повести о разорении Рязани Батыем» Юрий Ингоревич говорит об убитом князе Давиде Ингоревиче: «Князь Давид, брат наш, наперед нас чашу испил, а мы ли сея чаши не пьем!» (Воинские повести древней Руси. М. — Л., 1949, стр. 11), хра?бры Евпатия Коловрата говорят Батыю: «Посланы от князя Ингваря Ингоревича Резанскаго тебя силна царя почтити и честна проводити, и честь тобе воздати. Да не подиви, царю, не успевати наливати чаш на великую силу-рать татарьскую» (там же, стр. 13—14).

сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую. Почему автор «Слова» называет половцев «сватами»? Весьма вероятно, что здесь намек на то обстоятельство, что предводитель половцев хан Кончак был, действительно, сватом Игоря. Сын Игоря Владимир был помолвлен на дочери Кон-чака (см. Историко-литературный очерк, стр. 286). Следует отметить, что русские князья вообще очень часто роднились с половецкими ханами. Так, например, Олег Святославич («Гориславич») — дед Игоря — был женат на дочери хана Асалупа. Святослав Ольгович — отец Игоря — был также женат на половчанке (внучке хана Гиргеня) и имел даже особое половецкое имя — Китай. На половчанках были также женаты упоминаемый в «Слове» Святополк Изяславич (в 1094 г. он женился на дочери Тугорхана), Юрий Долгорукий, упоминаемый в «Слове» Рюрик Ростиславич («буй Рюрик») и многие другие. Отсюда ясно, что название половцев «сватами» было скорее всего не случайностью, а горькой иронией автора по поводу этих беспечных брачных союзов русских князей с врагами русского народа.

К стр. 17

уже пустыни силу прикрыла. «Сила» означает в данном случае «войско». То же значение «сила» — войско в «Слове» и несколько ниже: «Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука». Пустыня, т. е. степь, пустынное, безлюдное пространство, «прикрыла» павшее на поле брани войско Игоря травою, растительностью. О траве, которой зарастают трупы убитых в битве, говорится еще и в другом месте «Слова»: «Бориса же Вячеславлича слава на судъ приведе и на Канину зелену паполому постла за обиду Олгову». Близкий этому образ «прикрытой» или «приодетой» дружины для обозначения того, что она мертва, разбита, полегла на поле боя, встречается в «Слове» и в дальнейшем — там, где, говорится о дружине Изяслава Васильковича: «Дружину твою, княже, птиць крилы приодe ... ».

Въстала обида. Слово «обида» в феодальном быту XII в. имело специальный смысл. Его значение не покрывается понятием «оскорбление» или современным значением слова «обида» (в «Материалах для Словаря древнерусского языка» И. И. Срезневского слово «обида» имеет только значения «обида, оскорбление», «ссора» и «вражда»). Его основное значение — нарушение права, несправедливость. Это значение выработалось в обстановке усиленных феодальных счетов. Первоначальное его значение как нарушения права отчетливо выступает уже в «Русской Правде»: «оже ли себе не можеть мьстити, то взяти ему за обиду 3 гривне, а летцю мьзда» (2 статья «Краткой Правды»); «Аще утнеть мечем, а не вынем его, любо рукоятью, то 12 гривне за обиду» (4 статья «Краткой Правды», ср. статьи «Краткой Правды» 7, 11, 13, 15, 19, 29, 33, 34, 37 и «Пространной Правды» 23, 34, 46, 47, 59, 60, 61). Впоследствии слово «обида» все чаще и чаще употребляется в отношении нарушений именно княжеских феодальных прав и приобретает все более и более отвлеченное значение. Так, например, Изяслав Мстиславич отрядил брата своего Владимира к венгерскому королю со словами: «оже, брате, твоя обида, то не твоя, но моя обида, пакы ли моя обида, то твоя» (Ипатьевская летопись под 1150 г.); в другом случае Изяслав Мстиславич и Вячеслав отрядили Мстислава Изяславича к венгерскому королю со словами: «нама дай бог нерозделно с тобою быти ни чим же, но а что твоя обида кде, а нама дай бог ту самем быти за твою обиду» (Ипатьевская летопись под 1151 г.); венгерский король в свою очередь передал Изяславу: «Отце! Кланяютися, прислал еси ко мне про обиду галичкаго князя, а яз ти зде доспеваю... » (Ипатьевская летопись под 1152 г.). Ср. также: «отец твой бяше слеп, а яз отцю твоему до сыти послужил своим копием и своими полкы за его обиду» (Ипатьевская летопись под 1152 г.); «и послаша Лариона сочьскаго къ Гюргю: «Кланяем ти ся; нету ны с тобою обиды, с Ярославомь ны обида»; «а в обиду его дай ми бог голову свою сложити за нь» (Ипатьевская летопись под 1287 г.); «стоять за тобою во твою обиду» (Ипатьевская летопись под 1287 г.) и т. д. Из приведенных примеров ясно, что мстить друг другу обиды, «стоять» за свою обиду и обиду своего главы было главною «обязанностью» феодала. Значение этого понятия «обида» было очень велико в феодальном обществе. Значение слова «обида» в данном месте «Слова о полку Игореве» лишено своей феодальной узости. Автор «Слова» говорит здесь об «обиде» всей Русской земли в целом. Вместе с тем, автор «Слова о полку Игореве» олицетворяет эту «обиду»: «въстала обида въ силах Даждьбожа внука». Это выражение «въстала обида» следует сопоставить с аналогичным выражением летописи — «встало зло» (ср. в словах Мономаха в Повести временных лет под 1097 г.: «то болшее зло встанеть в нас»). Это обычное древнерусское выражение автор «Слова» использует как исходный момент для целой картины. Здесь, как и в других местах, автор «Слова о полку Игореве» ощущает язык во всей его конкретности; выражение «встала обида» рождает образ девы обиды: «Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука, вступила дeвою на землю Трояню, въсплескала лебедиными крылы на синeмъ море у Дону; плещучи, упуди жирня времена».

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25-26-27-28-29-30-31-32-33




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".