Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Очерк научной деятельности члена-корреспондента АН СССР В.П. Адриановой-Перетц


1-2-3-4-5

И.П. Еремин

Осенью 1907 г. в Киеве по инициативе профессора В. Н. Перетца возник на правах неофициального научного общества кружок лиц, интересующихся изучением древнерусской литературы, — Семинарий русской филологии. В состав этого вольного объединения филологов входили не только студенты и лица, оставленные при университете для подготовки к научной деятельности, но и некоторые университетские профессора и доценты. В 1914 г. профессор В. Н. Перетц был избран ординарным академиком Академии наук по Отделению русского языка и словесности и переехал в Петербург.

Семинарий русской филологии, однако, не прекратил своей работы; с некоторыми перерывами он просуществовал вплоть до 30-х годов на базе Петербургского — Ленинградского университета.

Значение в истории нашей науки этого семинария трудно переоценить. В нем под руководством акад. В. Н. Перетца серьезную филологическую школу получили многие специалисты по русской литературе, древней и новой; некоторые из них позже завоевали себе почетное место в советской науке (С. Д. Балухатый, С. А. Бугославский, Н. К. Гудзий, С. И. Маслов, С. А. Щеглова и др.).

Научная деятельность В. П. Адриановой-Перетц в течение ряда лет была тесно связана с Семинарием русской филологии. Она активно сотрудничала в нем с момента его основания; ее докладом на тему «Филология и ее методы» Семинарий (10 октября 1907 г.) и начал свою работу.

Первой научной проблемой, систематическому изучению которой В. П. Адрианова-Перетц отдала немало сил, была проблема так называемой «литературной истории» памятников литературы древней Руси.

Текст древнерусских литературных произведений, как известно, не знал устойчивости, находился в процессе непрерывного движения; он постоянно обновлялся, нередко в корне перерабатывался. Процесс этот и раньше привлекал внимание специалистов, но обычно попутно, не становясь центральной темой исследования. На примере своих работ В. П. Адрианова-Перетц подчеркнула принципиальную важность разысканий в этом направлении для построения истории древнерусской литературы. Изучая тот или иной памятник, она обычно привлекала к исследованию все его рукописные копии, даже самые поздние по времени, на первый взгляд мало интересные; обращалась и к лубочной литературе, и к фольклорным записям, не пренебрегая ничем. В результате В. П. Адриановой-Перетц удалось наглядно показать, какая подчас сложная судьба выпадала на долю некоторых литературных произведений древней Руси в течение их многовековой истории, в частности в XVIII в., когда они в новой исторической обстановке стали перерабатываться в соответствии с новыми общественно-литературными запросами.

Не лишены интереса уже ранние работы В. П. Адриановой-Перетц, посвященные этой теме.

В 1909 г. вышла в свет ее статья «Евангелие Фомы в старинной украинской литературе». Апокрифическое Евангелие Фомы было переведено с греческого на славянский язык давно; древнейшие списки его относятся к XIV в. Памятник этот, как показала В. П. Адрианова-Перетц, к XVIII в. успел под пером писцов превратиться в типичную «народную книгу» и по языку и даже в какой-то степени по содержанию: в него попали две легенды местного, фольклорного происхождения, и сам он, в свою очередь, послужил источником для ряда устных сказаний.

В другой статье, напечатанной годом позже, — «К литературной истории Толковой Палеи» — В. П. Адрианова-Перетц установила, что этот древний, относящийся еще в XIII в. антииудейский полемический трактат, в состав которого вошла серия ветхозаветных апокрифов, на Украине во второй половине XVII в. вызвал к себе большой интерес; в несколько переделанном виде его охотно переписывали и даже, по обычаю украинских литераторов той эпохи, снабдили ссылками на источники. В. П. Адрианова-Перетц выяснила и причины этой несколько неожиданной популярности Толковой Палеи в XVII в.: это были годы, когда многие и на Украине и на Западе были взбудоражены слухами о появлении на Востоке некоего Саббатая Цви, выдававшего себя за мессию.

В конце XV — начале XVI в. был переведен с еврейского на белорусский книжный язык написанный не известным по имени арабским автором X—XI вв. трактат о том, как управлять государством, — «Аристотелевы врата» (так называли его московские книжники). Трактат — он написан в форме наставлений Аристотеля Александру Македонскому — в свое время приобрел мировую известность на Востоке и на Западе (здесь он в переводе на латинский язык получил название «Secretum secretorum»). В. П. Адрианова-Перетц в статье «К истории текста Аристотелевых врат» (1911) установила, что трактат этот, в центральной своей части посвященный характеристике идеального монарха, пользовался на Руси популярностью и в XVI—XVII вв. и даже, в рукописной традиции, в XVIII в. Его не только усердно читали, но и немало потрудились над приспособлением белорусского текста к пониманию русского читателя — «удобнейшаго ради познания» или переводили отдельные словосочетания на русский язык, или снабжали текст пояснительными глоссами. Статья выразительно иллюстрирует одно характерное явление нашей старой литературы: в процессе переписки, постепенно, из текста переводного произведения выветриваются все непонятные слова и словосочетания — до полного уничтожения всяких следов иноязычного оригинала.

Указанные работы В. П. Адриановой-Перетц проложили путь ее обширному исследованию (магистерская диссертация), вышедшему в свет отдельной книгой в 1917 г., — «Житие Алексея человека божия в древней русской литературе и народной словесности». Центральная проблема здесь та же («литературная история»), но в несколько ином повороте. Предметом исследования является не одно какое-либо произведение, как это имело место в предшествующих работах В. П. Адриановой-Перетц, а группа произведений и литературного, и фольклорного происхождения, объединенных единством сюжета. В отрывке житие Алексея в славянском переводе известно уже по списку XII в. Свое исследование В. П. Адрианова-Перетц и начала с анализа этой, древнейшей на Руси, версии жития; проанализировала и все другие версии, в том числе появившиеся в XV—XVII вв. в переводе с чешского языка и польского. Много внимания уделила разным обработкам того же сюжета: в школьной драме, в ораторской прозе XVII—XVIII вв. (Симеон Полоцкий, Лазарь Баранович, Стефан Яворский), в виршевой поэзии XVIII в., в древнерусской живописи и, наконец, в русском, украинском и белорусском фольклоре, где сюжет этот был обработан в форме духовного стиха. Широкая популярность духовного стиха об Алексее человеке божьем побудила В. П. Адрианову-Перетц подробно остановиться на его изучении. Анализ всех вариантов стиха (в распоряжении Адриановой-Перетц было 74 варианта) развернулся в обширное изыскание, основные выводы которого могут быть сведены к следующим положениям: все варианты воспроизводят один и тот же стих, первооригинал которого можно отнести к XVII в.; в основу стиха легло древнее славянское житие Алексея; в процессе устной передачи, от певца к певцу, стих испытал воздействие и сказок народных, и былевого эпоса, и других духовных стихов; на Украине стих исполнялся преимущественно лирниками и приобрел характер лирической песни, в значительной степени утратив свою эпическую основу; в Белоруссии стих в процессе устной передачи столкнулся с аналогичной польской песнью на тот же сюжет и через ее посредство вступил в общение с целой группой западноевропейских обработок легенды об Алексее.

1-2-3-4-5

Предыдущая глава




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".