Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Слово о полку Игореве. Историко-литературный очерк. Страница 12


1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17

Поисками „славы“ отчасти объясняет автор "Слова" и самый поход Игоря. Собираясь на половцев, Игорь и Всеволод сказали: „Мужаимеся сами: преднюю славу сами похитимъ, а заднюю си сами поделимъ“. В ночь перед битвой русичи Игоря перегородили своими черлеными щитами великие поля, „ищучи себе чти, а князю славы“. Именно так понимает побудительные причины к походу Игоря и Святослав Киевский: „Рано еста начала Половецкую землю мечи цвелити, а себе славы искати“. Поисками личной славы объясняют поход Игоря и Всеволода также и бояре Святослава Киевского: „се бо два сокола слетеста съ отня стола злата поискати града Тьмутороканя, а любо испити шеломомь Дону“.

Понятия чести и славы звучат в „Слове“ и тогда, когда они прямо не упоминаются. Игорь говорит дружине: ,,Луце жъ бы потяту быти, неже полонену быти“ или „хощу бо, — рече, — копие приломити конець поля Половецкаго; съ вами, русици, хощу главу свою приложити, а любо испити шеломомь Дону“. И здесь речь идет, следовательно, о добывании личной славы.

Неоднократно упоминается в „Слове“ и дедняя слава — слава родовая, княжеская: Изяслав Василькович „притрепа славу деду своему Всеславу“, Ярославичи и „все внуки Всеслава“ уже „выскочисте изъ дедней славе“; Всеслав Полоцкий расшиб „славу Ярослава“ — славу новгородскую.

Наконец, в „Слове о полку Игореве“ неоднократно упоминается и о пении той самой „славы“ — хвалебной песни, в которой конкретизировалось понятие „славы“ как народной молвы. Песни Бояна были песнями хвалебными — „славами“ („они же сами княземъ славу рокотаху“), посвященными тому или иному герою и их подвигам („которыи дотечаше, та преди песнь пояше старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зареза Редедю предъ пълкы касожьскыми, красному Романови Святъславличю“).

„Славу“ поют окружающие Русь народы. Они поют ее не в гриднице Святослава, как ошибочно думали некоторые исследователи "Слова", а в своих странах. Перед нами тот же образ всесветной славы русских князей, что и в „Слове“ Илариона, в „Молении“ Даниила Заточника, в житиях Александра Невского и Довмонта Тимофея, в „Слове о погибели Русской земли“ и в „Похвале роду рязанских князей“: „Ту немци и венедици, ту греци и морава поютъ славу Святъславлю“. Здесь понятие „славы“ как „известности“ и „славы“ как „хвалебной песни“ поэтически слиты, но в „Слове“ имеются и упоминания пения „славы“, в реальности которых нет оснований сомневаться. При возвращении Игоря из плена ему поют славу „девици“ „на Дунаи“. Сам автор "Слова" заключает свое произведение традиционной славой князьям и дружине: „Певше песнь старымъ княземъ, а потомъ молодымъ пети: «Слава Игорю Святъславличю, буй-туру Всеволоду, Владимиру Игоревичу». Здрави князи и дружина, побарая за христьяны на поганыя плъки! Княземъ слава а дружине. Аминь“.

Таким образом автор „Слова о полку Игореве“ воспроизводит современные ему события, оценивает их и дает характеристики князьям — своим современникам — на основании народной „молвы“, „славы“, которая в XII в. имела свои особенности, связанные с идеологией классового феодального общества. Свои суждения автор "Слова" не отделяет от общественного мнения. Выразителем общественного мнения он себя и признает, стремясь передать свою оценку событий, свою оценку современного положения Руси как оценку общенародную. Но при этом то общественное мнение, которое он выражает, является общественным мнением лучших русских людей его времени.

Автор "Слова" в нормах феодального поведения, в кодексе дружинных представлений о „чести“ и „славе“, в идеологии верхов феодального общества выделяет лучшие стороны и только эти стороны поэтизирует. Он наполняет своим, более широким, патриотическим содержанием понятия „чести“, „славы“, „хвалы“ и „хулы“. За поиски личной славы он осуждает Игоря Святославича и его брата Всеволода, Бориса Вячеславича и других русских князей. Однако во всех тех случаях, где речь идет о „славе“ в более широком значении, автор "Слова" сочувственно говорит о ней. Понятие „чести“ и „славы“ перерастают в „Слове“ свою феодальную ограниченность. Для автора эти понятия с их ярко выраженными сословными оттенками значения приобретают смысл общенародный. Честь и слава родины, русского оружия, князя как представителя всей Русской земли волнуют автора "Слова" прежде всего.

Итак, задачей "Слова" было не столько военное, сколько идейное сплочение всех лучших русских людей вокруг мысли о единстве Русской земли. Вот почему автор "Слова" так часто и так настойчиво апеллирует к общественному мнению. Эта задача была рассчитана не на год и не на два. В отличие от призыва к организации военного похода против половцев, она могла охватить своим мобилизующим влиянием целый период русской истории — вплоть до татаро-монгольского нашествия. И не случайно К. Маркс писал о „Слове“, что смысл его — в призыве русских князей к единению „как раз перед нашествием монголов“.

IV

Художественная форма „Слова о полку Игореве“ тесно связана с его идейным содержанием и неотделима от него. Она народна в самом широком смысле этого выражения: она близка к народному устному творчеству1, она тесно связана с живой устной русской речью и с русской действительностью.

Образная устная русская речь XII в. во многом определила собой поэтическую систему „Слова о полку Игореве“. Автор "Слова" берет свои образы не только из фольклора, — он извлекает их из деловой речи, из лексики военной и феодальной.

Нельзя думать, что между обыденной речью и речью поэтической лежала непреодолимая преграда. Качественные различия обыденной речи и поэтической допускали все же переходы обыденной речи в поэтическую и не отменяли наличия художественной выразительности в речи обыденной, каждодневной, прозаической и деловой. По большей части эта художественная выразительность в обыденной речи служила подсобным целям, была оттеснена на второй план, но она, тем не менее, ярко ощущалась и окрашивала язык XII в. с большей или меньшей интенсивностью.

Автор „Слова о полку Игореве“ поэтически развивает существующую образную систему деловой речи и существующую феодальную символику. Деловая выразительность превращается под его пером в выразительность поэтическую. Терминология получает новую эстетическую функцию. Он использует богатства русского языка для создания поэтического произведения, и это поэтическое произведение не вступает в противоречие с деловым и обыденным языком, а, наоборот, вырастает на его основе. Образы, которыми пользуется „Слово“, никогда не основываются на внешнем, поверхностном сходстве. Они не являются плодом индивидуального „изобретательства“ автора. Поэтическая система „Слова о полку Игореве“ развивает уже существующие в языке эстетические связи и не стремится к созданию совершенно новых метафор, метонимий, эпитетов, оторванных от идейного содержания всего произведения в целом.


1 Отношений "Слова" к фольклору в настоящей статье не касаемся. Этому вопросу посвящена ниже статья В.П. Адриановой-Перетц — „«Слово о полку Игореве» и устная народная поэзия“.

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".