Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Летописный свод Игоря Святославича и «Слово о полку Игореве». Страница 2


1-2-3-4-5-6-7-8-9

Все эти и иные известия летописца Святослава Ольговича были включены в летописец его сына Игоря Святославича, что видно из того, что они подверглись соответствующей обработке. Так, например, к известию летописца Святослава Ольговича о княжеском съезде 1159 г. в Лутаве было добавлено и имя Игоря: «И сняшася в Лутаве Изяслав и Святослав Олговичь и сын его Олег, Игорь, и Всеволодимиричь Святослав и бысть любовь велика». Ясно, что в данном случае мы имеем дело с позднейшим добавлением, а не с реальным фактом, так как Игорю в год съезда было всего лишь 8 лет и принимать в нем участие он не мог. В состав летописца Игоря Святославича входил, кроме летописца его отца Святослава Ольговича, и летописец его брата Олега Святославича. Наличие особого летописца Олега Святославича доказывается тем, что в ряде его известий Игорь Святославич определен как брат Олега (1170 г. — «Олег Святославичь, Игорь брат его»; 1179 г. — «потом же Игорь [брат] его седе в Новегороде Северьскемь» и т. д.) и рядом сведений личного характера: о рождении у Олега сына Святослава (1167), о смерти его жены (1167 г.) и о победе его над Боняком (1167 г.).

Таким образом, в составе Ипатьевской летописи явственно различается обширный родовой летописец Игоря Святославича, включивший в свой состав семейные летописцы его родственников. Летописец этот — самый обширный из всех личных, семейных и родовых летописцев, сохранившихся в составе русских летописей XII—XV вв.

***

Отрицая существование отдельной и систематической Черниговской летописи, М. Д. Приселков1 обращает внимание на то, что «Летописец Святослава Ольговича, может быть, в пору его княжения в Чернигове, делал попытки выходить из рамок личного Летописца этого князя, превращаться в Черниговское летописание»2. Доказательством этого стремления «Летописца Святослава Ольговича» стать «Летописцем» Чернигова М. Д. Приселков считает включение в его состав «Повести об убиении» брата Святослава — Игоря Ольговича. И действительно, «Повесть об убиении Игоря Ольговича» явственно обнаруживает в своей основе три отдельных рассказа, один из которых, выдержанный в житийных тонах, был тесно связан своим возникновением с Святославом Ольговичем, выдвинувшим убийство Игоря как главное обвинение против своих противников — Мономаховичей. Для целей этой борьбы Святослав делает попытку канонизации Игоря, торжественно переносит его тело (в летописи «мощи») в Чернигов в церковь Спаса и заказывает его житие, внешне подражающее житию Бориса и Глеба. Кажется бесспорным, что оно было включено в его летопись.

Однако «Летописец Святослава Ольговича» включил в свой состав не только родовые известия Ольговичей: «...начиная с 1120 г. (1120, 1123, 1140, 1142, 1143 и др.) встречаем ряд известий, касающихся черниговских князей и епископов, упоминания о которых не могли входить в задачу Летописца Святослава Ольговича как семейного или личного Летописца этого князя. Тогда нельзя не принять в соображение, что эти черниговские известия, выходящие за рамки Летописца Святослава Ольговича, кратки и приведены без точных дат, как позднейшие припоминания, т. е. подтверждают наше предположение о том, что Летописец Святослава Ольговича во время княжения его в Чернигове пытался до известной меры превратиться в черниговское летописание»3.

Однако если уже «Летописец Святослава Ольговича» делал попытки включения в свой состав летописания Чернигова, пытался выйти из пределов летописания только семейного, то можем ли мы предположить, что «Летописец» его сына Игоря Святославича, включивший и «летописец» отца Игоря, и «летописец» брата Олега, оставался в узких пределах родового княжеского летописца? В самом деле, уже самая форма больших воинских повестей, входивших в состав «Летописца» Игоря (таких, как рассказ Ипатьевской летописи о походе 1185 г.), исключает предположение о том, что «летописец» Игоря строго держался рамок родовых известий.

Внимательное наблюдение за текстом Ипатьевской летописи показывает, что именно «Летописец» Игоря, а не свод 1199 г., как думает М. Д. Приселков, включил в свой состав летописание Переяславля Русского. В самом деле, сличение текстов обоих летописных рассказов о походе Игоря Святославича 1185 г. на половцев обнаруживает, что в основе рассказа Ипатьевской летописи, то есть в конечном счете летописца Игоря Святославича, лежит изложение Переяславской летописи4.

Кроме того, сличение записей, вошедших в состав Ипатьевской летописи из Переяславского летописца с соответствующими известиями Лаврентьевской летописи, включенными туда из того же Переяславского летописца, ясно говорят, что переяславские записи подвергались основательной переработке еще в летописании Ольговичей, упразднившем наиболее неблагоприятные для Ольговичей моменты.

Переяславль Русский, или Южный, входил как часть в наследство Всеволода Ярославича и прочно удерживался во владениях этой отрасли княжеского рода. Несколько раз Переяславль Русский переходил от Мономаховичей к Мстиславичам и обратно, пока не достался сыну Юрия Долгорукого — Глебу. В 1169 г. там сел двенадцатилетний сын Глеба — Владимир. Владимирско-суздальские князья прочно удерживали Переяславль Русский в сфере своего влияния как оплот их политики на юге Руси. Сами князья пограничного со степью Переяславля вели упорную и многолетнюю войну со степными кочевниками и были заинтересованы в прекращении губительных междоусобных войн Мономаховичей и Ольговичей, хотя по большей части становились на сторону первых, осуждая недостаток военных талантов Ольговичей черниговских и их обычное пользование половецкою помощью.

Резкая критика Ольговичей была снята в Ипатьевской летописи, свидетельствуя тем самым, что «Летописец» Переяславля Русского, доведенный до 1187 г. — года смерти переяславского князя Владимира Глебовича, был затем использован не в своде Рюрика Ростиславича, а в предшествующем ему летописании Ольговичей — в Летописце Игоря Святославича.

Рассмотрим этот материал, доказывающий использование «Летописца» Переяславля Русского именно в летописании Ольговичей.

Под 1136 г. в Ипатьевской летописи заметно смягчение враждебного отношения к Ольговичам «Летописца» Переяславля Русского; пропущен ряд неблагоприятных известий об Ольговичах, сохранившихся в Лаврентьевской: «В то же лето почаша с Олговичи рать имети... и многы пакости створиша», и дальше: «И паки крамола бысть в них немала: шедши бо ти же Олговичи с Половци...»


1 Приселков М. Д. История русского летописания XI—XV вв., с. 50.
2 Приселков М. Д. История русского летописания XI—XV вв., с. 51.
3 Приселков М. Д. История русского летописания, с. 51.
4 См. об этом: Орлов А. С. «Слово о полку Игореве». М. — Л., 1938, с. 164; Приселков М. Д. «Слово о полку Игореве» как исторический источник. — Историк-марксист, 1938, № 6.

1-2-3-4-5-6-7-8-9




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".