Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Летописный свод Игоря Святославича и «Слово о полку Игореве». Страница 5


1-2-3-4-5-6-7-8-9

Таким образом, одно из условий, на котором Святослав Всеволодович получил великое княжение киевское, было обязательство активной политики против степных кочевников. Сам Святослав Всеволодович мог держаться в обессиленном и обедневшем Киеве, только примиряя интересы враждующих княжеств, и он деятельно служит общерусской оборонительной политике. Сразу же по своем вокняжении — в 1182 г. — он помогает Всеволоду Суздальскому идти на волжских болгар, говоря: «Дай Бог, брате и сыну, во дни нашемь нам створити брань на поганыя» (Ипат. лет., под 1182 г.).

Сам Игорь Святославич обращает всю свою неукротимую энергию против половцев, он рвет со своей прежней политикой, раскаивается в ней, объявляет себя врагом своих прежних союзников — хана Кобяка и хана Кончака. Вот почему ни один половец не заслужил в летописном своде Игоря Святославича таких отрицательных отзывов, как бывший союзник Игоря — хан Кончак, с которым он когда-то спасся в лодке.

Летописец Игоря Святославича говорит о нем в таких выражениях: «Того же лета, месяца августа, придоша иноплеменьници на Рускую землю, безбожнии Измалтяне, оканьнии Агаряне, нечисти ищадья делом и нравом сотониным, именемь Кончак, злу началник правоверным крестьянъм, паче же всим церквам, идеже имя божие славиться, сими же погаными хулиться, то не реку единемь крестьяном, но и самому богу врази: то аще кто любить врагы божия, то сами что приимуть от бога? Сий же богостудный Кончак, со единомыслеными своими приехавше к Переяславлю, за грехы наша, много зла створи крестьяном, оних плениша, а иныи избиша, множайшия же избиша младенець» (Ипат. лет., под 1179).

Вторично отрицательная характеристика Кончаку дана в «Летописце Игоря Святославича» под 1184 г., когда «оканьный и безбожный и треклятый Кончак» отправляется походом на Русь.

Вот почему и сам Игорь Святославич, знаменуя перелом в своей политике, каялся — и предавал свое покаяние обнародованию в своем «Летописце». В описании похода Игоря Святославича 1185 г. автор вкладывает в уста Игоря покаянный счет своих княжеских преступлений, поражающий нас своею необычайною смелостью: «помянух аз грехы своя пред господемь богом моим, яко много убийство, кровопролитие створих в земле крестьяньстей, яко же бо аз не пощадех хрестьян, но взях на щит город Глебов у Переяславля; тогда бо не мало зло подьяша безвиньнии хрестьани, отлучаеми отець от рожений своих, брат от брата, друг от друга своего, и жены от подружий своих, и дщери от материй своих, и подруга от подругы своея, и все смятено пленом и скорбью тогда бывшюю, живии мертвым завидять, а мертвии радовахуся, аки мученици святеи огнемь от жизни сея искушение приемши... и та вся сотворив аз, рече Игорь...» и т. д. (Ипат. лет., под 1185 г.).

Вторично кается Игорь, находясь в плену у хана Кончака: «аз по достоянью моему восприях победу от повеленья твоего, владыко Господи, а не поганьская дерзость обломи силу раб твоих; не жаль ми есть за свою злобу прияти нужьная вся, их же есть приял аз» (Ипат. лет., под 1185 г.). Вернувшись из половецкого плена, Игорь не мог занять позицию безупречного героя. Он полностью признает свою вину. Настроение покаяния, раскаяния — по существу политического, но облеченного в приличествующие религиозные формы, выдвижение новых, надындивидуальных политических идей — было естественным следствием того неловкого положения, в которое попал Игорь по возвращении из плена. Эта позиция Игоря целиком отвечала интересам Святослава Киевского, пытавшегося неоднократно сколотить коалицию русских князей для отпора половцам. Именно это же могло быть причиной «разрешения» со стороны Игоря на написание «Слова о полку Игореве» и летописной повести о своем несчастном походе.

Отсюда понятны также и многие особенности летописного свода Игоря Святославича. Понятно, почему он привлек летописца Владимира Глебовича, внимательно описавшего взаимоотношения русских и половцев, степные походы русских. Понятен и тот повышенный интерес, который выказывает летописец Игоря к военным операциям против степи и пересматривает всю политику Ольговичей, удаляя из предшествующего летописания Ольговичей следы дружественного отношения к половцам и подчеркивая миролюбие Ольговичей в междукняжеских спорах.

Вся русская история рассматривалась в «Летописце Игоря Святославича» как борьба с безбожными «агарянами» — половцами. Вот почему под 1187 г. летописец Игоря дает описание взятия «агарянами» Иерусалима, связывая его с общей борьбой европейских народов со степными народами-язычниками.

Так же, как и поражению Игоря, взятию Иерусалима предшествовало затмение: «тма бысть по всей земле, якоже дивитися всим человеком, солнце бо погибе, а небо погоре облакы огнезарными. Таковая бо знамения не на добро бывають, в той бо день месяца взят бысть Ерусалим безбожными Срацины» (Ипат. лет., под 1187 г.). Летописец говорит дальше о том, что предвестие несчастья касается только той земли, где затмение видно. Затмение 1187 г. было видно в Галиче, но не было видно в Киевской стороне. И сразу же после рассуждений о затмении летописец сообщает о смерти галицкого князя Ярослава (Осмомысла «Слова о полку Игореве»). Это рассуждение летописца невольно наводит на сопоставление с рассказом «Слова о полку Игореве» о затмении перед походом Игоря: солнце тьмою заслоняет от Игоря воинов его, грозя гибелью им, а не Игорю.

Но пленение Иерусалима, вызывая летописца на мировые сопоставления, подчеркивая всеобщность наступления язычников на тесный мир христиан, не обезнадеживает его. Как «исповедають» книги Царств, бог в свое время возвратил из плена скрижали Завета и «Богоотець Давыд веселия исполнися, скакаше играя». Вот почему и нам, «укореным сущим» и принимающим позор от беззаконных тех Агарян, следует чаять «божия благодати и лика преславна». Это рассуждение летописце Игоря опять-таки намекает на поражение русских 1185 г., на пленение Игоря и на счастливое возвращение его из плена, когда ему ярко светило солнце.

Итак, в центре внимания «Летописца Игоря Святославича» стояла общерусская борьба с половцами. Именно поэтому «Летописец» Игоря включил в свой состав Летопись Переяславля Русского, внимательно следившую за всей историей русско-половецких отношений. Поход Игоря Святославича 1185 г., в котором участвовали войска Владимира Глебовича Переяславского1, исконного врага черниговских князей, создает почву для привлечения его летописца к летописанию Игоря Святославича. Это Летописание Переяславля Русского было переработано, как мы видели выше, «Летописцем Игоря Святославича» в духе примирения Ольговичей и Мономаховичей. Идейное обоснование необходимости этого примирения составляет замечательную особенность «Летописца» Игоря. Именно ради этого в «Летописец» Игоря к черниговской «повести об убиении» Игоря была, по-видимому, присоединена переяславская версия повести об убийстве в Киеве Игоря Ольговича, чья кровь, павшая на Киевского князя, мешала примирению двух основных враждующих княжеских группировок: Мономаховичей и черниговских Ольговичей. Эта переяславская «Повесть об убиении» Игоря Ольговича, составленная при дворе переяславского епископа Ефимия, заинтересованного в примирении Изяслава Мстиславича и Святослава Ольговича, стремилась изобразить убийство Игоря Ольговича как несчастный случай, как дело рук киевской толпы, совершившей его вразрез с желаниями Изяслава. Как рассказывает повествователь, брат Изяслава — Владимир собственным телом прикрыл Игоря Ольговича, принимая на себя удары убийц. Сам Изяслав безутешно плачет «по Игоре»; дружина утешает его и свидетельствует его очевидную непричастность к преступлению.


1 Приселков М. Д. «Слово о полку Игореве» как исторический источник. Ю. А. Лимонов в книге «Летописание Владимиро-Суздальской Руси» (Л., 1967, с. 12) ставит под сомнение мое утверждение, что в основе летописного рассказа о походе 1185 г. Ипатьевской и Лаврентьевской летописей, то есть «Летописца Игоря Святославича», лежит изложение Переяславской летописи. Ю. А. Лимонов ссылается на исследование А. Н. Насонова (Об отношении летописания Переяславля Русского к киевскому (XII век). — Проблемы источниковедения, т. 8. М., 1959, с. 471), где якобы утверждается, что в статьях 60—80-х гг. XII в. Лаврентьевской летописи лежит киевский источник, но до 1157 г.

Однако в последующем повесть 1169 г. о подвиге Михалки и повесть 1186 г. о походе Игоря А. Н. Насонов как раз также считает переяславскими. С этой ошибкой в изложении взглядов А. Н. Насонова вслед за Ю. А. Лимоновым в целом соглашается и Б. А. Рыбаков (Русские летописцы и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972, с. 14).

1-2-3-4-5-6-7-8-9




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".