Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Загадочные стрикусы в «Слове о полку Игореве»


1-2-3

Несколько слов памятника вызвали наибольшее число догадок и всевозможных толкований, но, пожалуй, наиболее непонятным из них было стрикусы. У этого слова не было сколько-нибудь близких аналогов не только в древнерусских текстах, но и в славянских языках, так что аналогии к нему стали привлекать и из языков неродственных. И. М. Снегирев, например, в своем издании «Слова о полку Игореве» привлек для аналогии немецкое слово: «streitaxte — бердыши, древнее любимое оружие германцев и франков»1, но это только предположение, Снегирев не очень уверен, что это так, поэтому предлагает для разъяснения еще похожий русский корень — стрекати, что значит колоть, бодать.

В самом деле: после слова стрикусы говорится о взятии ворот Новгорода, а затем еще об одном действии, требующем военной силы, — разшибе славу Ярославу. Это и обусловило поиски значений непонятного слова среди военной лексики, поэтому предлагались боевые топоры, секиры и даже стенобитные орудия. Но при таком толковании становилось непонятным слово воззни. Тогда была принята конъектура: вместо непонятного воззни стали читать более подходящее к военной лексике вонзи, посчитав, что воззни — ошибка переписчика. В издании И. М. Снегирева уже читаем вонзи.

Так у фразы появился приемлемый смысл, т. е. довольно логичный и как будто без больших конъектур.

И все-таки эти «как будто понятные» места памятника неотступно привлекали и привлекают исследовательскую мысль.

В 1948 г. Р. О. Якобсон обратил внимание на то, что слова данной фразы иначе разделены в Екатерининской копии — утръже вазнистри кусы, и на основе этого деления предложил читать: утръже вазни с три кусы, что в переводе Р. О. Якобсона выглядело так: «Знать трижды ему (Всеславу) удалось урвать по куску удачи»2.

На основе такого же прочтения А. В. Соловьев предложил иной перевод: «урвал счастья с три клока»3.

В 1960 г. прочтение Р. О. Якобсона подробно рассмотрел Н. М. Дылевский4, который в целом одобрил разбивку Якобсона, но перевод с три кусы вазни (с три куска удачи) вызвал возражение: «почему представление приблизительного количества связывалось с величиной, которая, казалось бы, не должна была вызывать такого представления?» Стремясь к уточнению, Н. М. Дылевский поясняет: «Ведь удач у Всеслава было ровно три, количество их строго определено, они вполне конкретны, и их не следовало бы измерять мерою приблизительного количества. Три удачи вещего Всеслава: он занял Новгород, „расшиб славу Ярославу“ и сел даже на столе в Киеве»5. Эту третью «удачу» Н. М. Дылевский вывел путем умозаключения, ибо в тексте на это нет указания. У Якобсона это выглядит так: «Знать трижды ему удалось урвать по куску удачи — отворил было он врата Новугороду, перешиб славу Ярославу»6. Из такого перевода можно понять только «дважды удачу».

Принявший толкование Р. О. Якобсона Ян Коморовский в переводе на словацкий язык7 попробовал устранить это противоречие иной расстановкой знаков препинания: «о polnoci z Bielgorodu zahaleny belasou hmlou, urval trojake st’astie: otvoril brany Novgorodu, rozbil slavu Jaroslavovu, st’a vlk skocil z Dudutok na Nemigu rieku»8 — (В полночь из Белгорода, окутавшись сизой мглой, урвал тройное счастье: отворил ворота Новгорода, разбил славу Ярослава и, как волк, бросился на Немигу-реку с Дудуток). А на Немиге — экспрессивно нарисованная картина кровавой битвы. В чем же здесь «удача» или «счастье»? Н. М. Дылевский поэтому, хотя и принимает новую разбивку Якобсона, вынужден признать, что перевод не очень вяжется со смыслом.

В 1962 г. к этому же месту обратился Д. С. Лихачев, который при той же разбивке текста предложил иной перевод: «урвал (захватил) счастье (удачу), в три попытки (т. е. с трех попыток) отворил врата Нову-городу (т. е. захватил город)»9. Корень кус действительно присутствует в словах покуситься, покушение, поэтому сближение покуситься — попытаться вполне оправдано.

Таким образом, видим, что обсуждался этот фрагмент «Слова» неоднократно, но однозначное решение все же не было найдено, ибо в 1971 г. по этому же поводу выступил Н. А. Мещерский со статьей «К интерпретации вопроса чтения „с три кусы“ в „Слове о полку Игореве“»10, где подверг критике выводы своих предшественников и заключил: «Таким образом, несмотря на несомненные удачи филологических исследований, данное место „Слова о полку Игореве“ продолжает оставаться „темным“».

Удачей филологических исследований Н. А. Мещерский, видимо, считает иную разбивку текста на слова, при которой перестали существовать загадочные стрикусы. Остается еще найти удовлетворительное истолкование и перевод данного места.

Настоящая статья является попыткой разрешения этой задачи на основе сопоставлений со славянскими языками. Такую методику исследования этого места, кажется, еще никто не использовал, а между тем наличие в тексте общеславянского слова кус11 может открыть иные его семантические возможности, сохранившиеся в славянских языках, ибо, действительно, истолкование и перевод его как «кусок» или «клок» удачи (счастья), говоря словами Д. С. Лихачева, — находка явно неудачная.

Нам представляется, что для истолкования и перевода данного места следует решить три вопроса. 1. Читать ли стрикусы в три слова — с три кусы — или по-прежнему слитно? На этот вопрос, кажется, уже получен однозначный ответ — все согласились, что здесь не одно, а три слова. 2. На какой основе строить прочтение — на основе Екатерининской копии или издания 1800 г.? 3. Что может означать слово кус — кусок, клок, попытка или нечто иное?

Прочтение Р. О. Якобсона и все последующие за ним строятся на написании интересующих нас слов в Екатерининской копии: утръже вазнистри кусы, что при иной разбивке дало: утръже вазни с три кусы, где утръже — глагол в форме аориста 3 л. ед. ч. (есть аналогия в «Слове» — выторже), вазни (от вазнь) — существительное в род. п., документировано у И. И. Срезневского (I, 223) в значениях: счастье, удача, fortuna, а с три кусы мы видели выше — три куска, клока, причем, если это винительный падеж, то со значением приблизительного количества, что не согласуется со смыслом, как заметил Н. М. Дылевский. Мы добавим только, что понятия «удача» и «счастье» в применении к Всеславу не укладываются в широкий контекст произведения, ибо именно несчастную долю Всеслава сочувственно отмечает автор «Слова»: «аще и веща душа въ дръзе теле, нъ часто беды страдаше».


1 Русский исторический сборник, 1838, т. 3, кн 1, с. 123.
2 Якобсон Р. О. Изучение «Слова о полку Игореве» в США. — ТОДРЛ, М.; Л., 1958, т. 14, с. 102—121.
3 Соловьев А. В. Новый итальянский перевод «Слова о полку Игореве». — ТОДРЛ, М.; Л., 1957, т. 13, с. 653—654.
4 Дылевский Н. М. «Утрь же воззни стрикусы отвори врата Нову-граду» в «Слове о полку Игореве» в свете данных лексики и грамматики древнерусского языка. — ТОДРЛ, М.; Л., 1960, т. 16, с. 60—69.
5 Дылевский Н. М. «Утрь же воззни стрикусы отвори врата Нову-граду» в «Слове о полку Игореве» в свете данных лексики и грамматики древнерусского языка. — ТОДРЛ, М.; Л., 1960, т. 16, с. 65.
6 Якобсон Р. О. Изучение «Слова о полку Игореве» в США, с. 120.
7 Slovo о pluku Igorovom / Prieklad J?n Komorovsk?. Bratislava, 1960.
8 Там же, с. 21—22.
9 Лихачев Д. С. «Воззни стрикусы» в «Слове о полку Игореве». — ТОДРЛ, М.; Л., 1962, т. 18, с. 587.
10 Проблемы истории феодальной России / Сборник статей к 60-летию В. В. Мавродина. Л., 1971, г. 93—97.
11 См.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1967, т. 2. с. 431; Преображенский А. Г. Этимологический словарь русского языка. М., 1959, т. 1, с. 458; Machek V. Etymologick? slovn?k jazyka ?esk?ho. Praha, 1971, s. 309; Br?ckner A. S?ownik etymologiczny j?zyka polskiego. Warszawa, 1970, s. 225.

1-2-3




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".