Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Сцена солнечного затмения в «Слове о полку Игореве». Страница 2


1-2-3

Как известно, солнечные затмения воспринимались в старину как божьи знамения, сулящие добро или зло («Знаменья бо бывають ово же на добро, ово же на зло»1). Вполне естественно, что при виде такого знамения у средневекового человека прежде всего невольно возникал вопрос: что же оно означает? Именно так в первый момент среагировал на затмение солнца князь Игорь: «Игорь же возревъ на небо и виде солнце, стояще яко месяць, и рече бояромъ своимъ и дружине своеи: „видите ли, что есть знамение се?“»2 Разумеется, автор «Слова» все это превосходно знал и понимал, и потому в дошедшем до нас тексте поэмы далее значится: «Спала князю умь похоти и жалость ему знамение заступи искусити Дону Великаго».

Ошибочно принимая речь Игоря «Луце жъ бы потяту быти...» за реакцию князя на затмение, переводчики обычно пытаются найти в данном отрывке авторское пояснение к той речи: «Распалило ум князя желание, и жажда испить (воды) Дона великого знамение ему заслонила» (В. И. Стеллецкий). Но, во-первых, здесь произвольно нарушен порядок слов оригинала. Во-вторых, «жалость», судя по примерам из других памятников, в древнерусском не имело значения «жажда, страстное желание» (в Словаре-справочнике «Слова о полку Игореве» приведены примеры лишь со следующими значениями слова «жалость»: 1) ревность, зависть, 2) досада, 3) горе, печаль; смятение)3. И в-третьих, что самое главное, при такой трактовке Игорь предстает противопоставляющим себя судьбе и пренебрегающим ради своего желания божьим знамением. Это уже противоречит не только «былинам» (действительным событиям), лежащим в основе «Слова», но и всему духу эпохи средневековья, которой принадлежит автор поэмы. Если Игорь, увидев божье знаменье, не повернул назад, то это вовсе не значит, что он решил действовать наперекор судьбе. Тут важно учитывать принципы христианской морали, которыми руководствуется Игорь. Впрочем, речь об этом будет еще впереди.

Понять отрывок «Спала князю умь...» без перестановки слов пытался еще А. С. Пушкин: «Спали князю в ум желание и печаль. Ему знамение мешало (запрещало) искусити Дону великого»4. И Пушкин был здесь на верном пути! В самом деле, нетрудно заметить, что при сказуемом «спала» (большинство исследователей видят в этом слове как раз глагол) имеются два подлежащих — «похоти и жалость», которые составляют одно из парных сочетаний, столь излюбленных автором «Слова» (ср. далее: «чти и живота», «свычая и обычая», «хлъми и яругы», «рекы и озеры», «потокы и болота», «туга и тоска» и др.). Что же касается самого наличия двух подлежащих при сказуемом единственного числа («спала»), то и такой пример встречается в «Слове»: «Игорь и Всеволодъ уже лжу убуди которою» (как показано В. Л. Виноградовой, «убуди» отнюдь не является поздней порчей текста, ибо «в памятниках XI—XII вв. уже попадаются такие случаи, когда глагол-сказуемое вместо ожидаемого двойственного числа употребляется в единственном: „Секунъдияне съ ними же съчетаеться Епифании и Сидоръ“ (Ефрем. крмч., 656, XI—XII вв.)»)5.

Итак, после сообщения о солнечном затмении автор «Слова» говорит: «Спала князю умь похоти и жалость...», что естественнее всего понимать как «вспали6 князю на ум желание и смятение...». Столь сильное замешательство Игоря, вызванное затмением солнца, уже само собою предопределяет дальнейший вопрос от лица князя о смысле этого знамения. И тут-то становится ясно, что в последующем тексте имеется небольшой дефект, т. е. далее, если следовать логике повествования, читаться должно не «ему знамение заступи...», а «(ч)ему знамение заступи искусити Дону Великаго?» (при написании текста в сплошную строку древнему переписчику легко было ошибиться и пропустить одну букву). Восстанавливаемое «(ч)ему» (зачем, почему) в «Слове» употребляется неоднократно: «О ветре, ветрило! Чему, господине, насильно вееши? Чему мычеши Хиновьскыя стрелкы на своею нетрудною крилцю на моея лады вои?» и др. Таким образом, перед нами возникает поэтическое и вместе с тем вполне достоверное изображение первой реакции Игоря на затмение солнца: «Спала князю умь похоти и жалость: (ч)ему знамение заступи искусити Дону Великаго?», т. е. «Вспали князю на ум желание и смятение: почему знамение заступило (путь) изведать Дона Великого?» (пропуск слова «путь», наблюдаемый в оригинале, является эллипсом — ср. далее: «Солнце ему (Игорю. — В. М.) тъмою путь заступаше»)7.

Вновь обратимся к исторической действительности. После того, как Игорь указал своим соратникам на затмение солнца и спросил их, «что есть знамение се», «они же узревше, и видиша вси и поникоша главами, и рекоша мужи: „княже! се есть не на добро знамение се“. Игорь же рече: „братья и дружино! таины божия никто же не весть, а знамению творець богъ и всему миру своему, а намъ что сотворить богъ, или на добро, или на наше зло — а то же намъ видити“»8. Стало быть, в отличие от своих «мужей», Игорь после минутного замешательства, вызванного божьим знамением, проявил себя как истый воин-христианин, справедливо рассудив, что постичь судьбу невозможно, как и невозможно ее избежать, и поэтому, что бы она ни решила сотворить — добро или зло, следует пойти ей навстречу (если бы Игорь при виде знамения повернул назад, то он бы воспротивился судьбе, а это, по христианским понятиям, — великий грех).

По существу ту же самую христианскую рыцарственность Игоря передает и автор «Слова», считающий своего героя прямым христианином («Игорь едетъ по Боричеву къ святеи Богородици Пирогощеи»). Увидев затмение солнца и задавшись вопросом, «(ч)ему знамение заступи искусити Дону Великаго», Игорь тут же ободряет себя благородством своей рыцарской «похоти» («Хощу бо, — рече, — копие приломити конець поля Половецкаго») и в полном согласии с христианской моралью о непостижимости и неизбежности судьбы9 выражает готовность исполнить любую ее волю — или погибнуть, или победить: «Съ вами, Русици, хощу10 главу свою приложити, а любо испити шеломомь Дону!».


1 О том же свидетельствует и летописец: «Идущимъ же имъ к Донцю реце, в годъ вечернии, Игорь же возревъ на небо и виде солнце, стояще яко месяць» (ПСРЛ. М., 1962, т. 2, стб. 252).
2 О том же свидетельствует и летописец: «Идущимъ же имъ к Донцю реце, в годъ вечернии, Игорь же возревъ на небо и виде солнце, стояще яко месяць» (ПСРЛ. М., 1962, т. 2, стб. 638).
3 Словарь-справочник «Слова о полку Игореве», вып. 2, с. 69—70.
4 Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 10-ти т. М., 1964, т. 7, с. 506—507.
5 Виноградова В. Л. «Слово о полку Игореве» и «Задонщина» по некоторым данным морфологии. — В кн.: «Слово о полку Игореве» — памятник XII века: Сб. исследований и статей. М.; Л., 1962, с. 270.
6 Примеры см.: Словарь-справочник «Слова о полку Игореве», вып. 5, с. 201.
7 Следует отметить, что к верному пониманию отрывка «Спала князю умь...» был довольно близок Л. А. Мей: «Занялись у князя думы пылом-полымем. (Да и жаль ему, что знаменье) Заступило путь-дорогу на великий Дон».
8 ПСРЛ, т. 2, стб. 638.
9 Ср. в «Слове» далее: «Ни хытру, ни горазду, ни птицю горазду суда божиа не минути».
10 «Хощу» в данном случае явно употреблено как вспомогательный глагол для обозначения будущего времени. Примеры см.: Срезневский, т. 3, стб. 1392.

1-2-3




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".