Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Стилистический и лексический комментарий к «Слову о полку Игореве». Страница 42


1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25-26-27-28-29-30-31-32-33-34-35-36-37-38-39-40-41-42-43-44-45-46-47-48-49-50-51

разшибе славу Ярославу. — С переносным значением глагола «расшибить» мы встречаемся в Минее 1096 г.: «Глас ти (святого) вещания... безбожьныя умы ращибе словъмь благодати» (октябрь, стр. 20). Летопись знает лишь прямое значение слов этого корня: «Прииде ко Пскову... пороками шибав» (Псковск. II лет., 1065 г.; см. другие примеры: Срезневский, III, 98, 1592, Перетц1, стр. 294).

скочи влъкомъ до Немиги съ Дудутокъ. — скочи — см. выше, стр. 161. — Сопоставление с волком — см. стр. 67. Объяснения названия «Дудутки» см.: Перетц1, стр. 294—295; Словарь, 2, стр. 54—55.

На Немизе снопы стелютъ головами, молотятъ чепи харалужными, на тоце животъ кладутъ, веютъ душу отъ тела. Немизе кровави брезе не бологомъ бяхуть посеяни, посеяни костьми Рускихъ сыновъ. — Эту битву Пов. врем. лет описала обычным своим воинским стилем: «И совокупишася обои на Немизе, месяца марта в 3 день. И бяше снег велик, и поидоша противу собе. И бысть сеча зла, и мнози падоша, и одолеша Изяслав, Святослав, Всеволод, Всеслав же бежа» (Лавр. лет., 1067 г.). Сопоставление битвы и убийства с жатвой, хотя и в ином, чем в «Слове», стилистическом выражении, известно воинскому стилю с XI в. в русских и переводных памятниках разных жанров. В переводной литературе изображение смерти как жатвы или как сбора винограда связано с библейской традицией. Так, в книге пророка Иоиля призыв к войне переходит в такой образ: «Спустите срьпы, яко предстоить имание винограду, вънидете и перете, яко исплънь теск изливаються подстави». Толкование поясняет, что «виноградъныим иманием» здесь названа «сечь» — битва (Н. Л. Туницкий. Книги XII малых пророков с толкованиями в древнеславянском переводе, вып. I. Сергиев посад, 1918, стр. 41—42). В Апокалипсисе по рукописи XII—XIII в. образ жатвы — смерти развернут в картине «страшного суда», причем орудие убийства — серп: ангел взывает к «седящему на облаце» богу — «посли серп свои и пожни, яко приде час пожати, яко исше жатва земьская», «...и пожата земля бысть». Далее является ангел «имуща сьрп остр». Толкование поясняет: «Сьрп явление есть коньцнее, и сам бо господь жатву мира сего наричаеть» (цит. по кн.: Перетц1, стр. 295). Таким образом, при создании метафорической картины битвы на Немиге автор мог опираться на прочную традицию воинского стиля XI—XII вв. Лексика этой картины «Слова» также издавна известна в памятниках. С XI в. встречаем слово «сноп» в описании жатвы в прямом значении, но и переносное его употребление в воинских эпизодах нередко: «И бысть видети падающа жиды, акы снопы, с забрал» (Флавий, стр. 304); «падаху с мостка в ров, акы сноповья» (Ипат. лет., 1261 г.). В Александрии есть другой образ жатвы на поле битвы: «Дарий пожинаше многы народы пръскыя, яко же на ниве класы» (стр. 65). В «Сказании» о Борисе и Глебе с жатвой сопоставлено убийство: «...не пожьнете мне от жития несъзрела, не пожьнете класа не уже съзревъша» (Жития Бориса и Глеба, стр. 41). — Молотятъ — «на семя рожь молотить» (Грамота митр. Киприана 1392 г.: Срезневский, III, 894). — молотятъ чепи — это выражение в метафорическом применении находим в похвале Епифания Премудрого Стефану Пермскому, где развернута метафорическая картина земледельческих работ — от пахоты до обмолота. Стефан «яко терние востерзал еси — идолослужение от земля Перьмскиа, яко плугом проповедию взорал еси, яко семенем учением словес книжных насеял еси в браздах сердечных, отнюду же възрастають класы добродетели, их же яко серпом веры сынове пермьстии жнут радостныя рукояти, вяжуще снопы душеполезныя, и яко сушилом воздержаниа сушаще, и яко цепы терпениа млатяще» (Житие св. Стефана епископа Пермского, написанное Епифанием Премудрым. Изд. Археограф. комиссии, СПб., 1897, стр. 90). Эпитетом-определением харалужными автор «Слова» сам сблизил земледельческое орудие с «мечами харалужными», подсказав читателю смысл метафорической картины жатвы на Немиге. — на тоце животъ кладутъ. — Слово «ток» как название места молотьбы встречаем в переводной литературе старшего периода: «Жатели ток съготовають» (Златоструй XII в.: Срезневский, III, 973). В «Слове» «ток» — поле битвы, где не снопы молотят, а животъ кладутъ: «живот» — в значении «жизнь» см. выше, стр. 96. В летописи этому выражению соответствует сочетание «голову положити»: «Но хочу голову свою положити во отчине своеи» (Ипат. лет., 1189 г.); в учительной литературе преобладает в этом значении евангельский образ: «...къто душу свою положить за другы своя» (Остром. ев.: Срезневский, II, 1133). — веютъ душу отъ тела. — глагол «веяти» в значении «отделять» (зерно от мякины — как термин, связанный с уборкой хлеба) находим в одной из берестяных грамот, датируемой концом XIV — началом XV в.: «Виял (новгородская замена «ять» через «и») 5 кадец пшеницы» (А. В. Арциховский. Новгородские грамоты на бересте. Из раскопок 1952 г., М., 1954, стр. 23). В старших примерах с приставкой: «...с ячменем извеяхом» (Толковые пророки в списке XV в. — копии списка 1047 г.: Срезневский, I, 1051); в переносном значении: «Богатьство неправьдьне събираемо, извееться» (Изборник Святослава 1073 г.: Срезневский, там же). — Смерть в бою в этой метафорической картине представлена как отделение души от тела. Параллель к этому дает ряд выражений в переводе Флавия, которые относятся к представлению о всякой смерти, в том числе и о смерти на войне: «разлучаем душю от тела» (стр. 308), «разлучивше душа от телес» (стр. 392), «душа их железом от тела разрешается» (стр. 400), «душа от тела разлуча(е)тся» (стр. 461). В «Слове» этот привычный образ включен в метафорическую картину.

Немизе кровави брезе не бологомъ бяхуть посеяни, посеяни костьми Рускихъ сыновъ (ср.: Чръна земля подъ копыты, костьми была посеяна). — Немизе кровави брезе. — Форму Немизе С. П. Обнорский определяет как дат. пад. принадлежности (Очерки, стр. 165; см. выше, стр. 148). Окончание именит. пад. брезе свидетельствует о новгородской мене «ять» — «и» (Очерки, стр. 144). Потоки крови — один из постоянных мотивов боевых картин в русской и переводной литературе с XI в. В паремийном чтении о Борисе и Глебе: «...яко крови их по удолиям течаше» (Жития Бориса и Глеба, стр. 120); та же битва 1019 г. в летописи описана с помощью этого образа: «...яко по удолием крови тещи». Иногда кровь течет рекой: «Рекы кръвавы текуть отъвсюду» (слово Иоанна Златоуста. См. другие примеры: А. С. Орлов. Об особенностях формы русских воинских повестей. — ЧОИДР, 1902, кн. 4, стр. 21—22). — не бологомъ — форма «болого» (ср. книжная «благо»): «...занеже ему болого де(я)л» (Е. Ф. Карский. Русская Правда по древнейшему списку. Л., 1930, стр. 40). — не бологомъ... посеяни напоминает библейские образы сеющего «правду» или «неправду» человека (Притчи Соломона). Ср. аналогичное сочетание с творит. пад. орудия: «...видех мьртвьць износим добръмь покръвена» (Патерик Синайский XI в.: Срезневский, I, 674). — Рускихъ сыновъ — это название русского народа читается в Хождении игумена Даниила: «Вся дружина моя, Русьсьти сынове» (стр. 136); «сию (Ольгу) бо хвалят Рустие сынове» (Лавр. лет., 969 г.).

Всеславъ князь людемъ судяше, княземъ грады рядяше. — Такое сближение глаголов «судити» и «рядити» имеем во вкладной конца XIV в.: «Судити и рядити игумену» (Срезневский, III, 230). В летописи «рядити» может стоять непосредственно вместе с сообщением о распределении городов: «А и-Суждальскои ти земле Новагорода не рядити, ни волостии ти не роздавати» (Договор Новгорода с Ярославом 1264—1265 г.: Срезневский, III, 229). Обращает на себя внимание сочетание глаголов «судити» и «рядити» с дат. пад. «судити кому». Точную параллель к сочетанию «Слова» людемъ судяше дает формула, которой в русском переводе Хроники Амартола начинаются три главки из короткого пересказа библейской «Книги судей»: Иуда и Илий «сужаше людем», Самоил «суди людем» (Амартол, стр. 113, 121, 125). В деловом языке уже в конце XIII в. отмечен глагол «судити» с род.-вин. пад. — судить кого: «Ни холопа, ни робы... не судити» (Договорная грамота Новгорода с Михаилом Ярославичем 1307 г.: Срезневский, III, 597); «судил есмь Биреля с Армановичем» (Грамота около 1284 г.: там же, III, 598); известен также оборот «судити межи собою», «межю ими» (примеры: Срезневский, III, 598). Но в литературном языке в XI в. встречаем сочетание с дат. пад.: Владимир Мономах в Поучении советует: «...судите сироте»; у Кирилла Туровского: «...придеть судить мирови», «суди земли». Так и в переводной литературе — в Остром. ев.: «...сужду миру» (Срезневский, III, 599); в слове Григория Назианзина XI в.: «Не суди судящиим» (см. другие примеры: Срезневский, III, 598—599). Каковы бы ни были оттенки значения глагола «судити» в приведенных примерах, их сближает сочетание его с дат. пад. со «Словом», которое усвоило синтаксический оборот литературного, а не делового языка, где, как в современном языке, предпочитался родит. пад. — судить кого. — людемъ в данном контексте обозначает «народ», противопоставленный княземъ. В таком значении «люди», «людие» находим в переводной литературе с XI в. (Остром. ев.), в летописи начиная с договоров с греками: «Да запретить князь людем своим приходящим Руси», «от Игоря великаго князя... и от всякоя княжья и от вьсех людии Руския земля» (договоры 907 и 945 гг.: Срезневский, II, 92); «моляшеся (Ольга) за сына и за люди» (Лавр. лет., 955 г.); «седше думати с дружиною или люди оправливати» (Поучение Владимира Мономаха; см. другие примеры XI—XII вв.: Срезневский, II, 91—92). — «Рядити» в «Слове» сочетается, как в литературном и летописном языке XI—XII вв., с вин. пад.: «Идольская капища святителем... рядити» (Амартол: Срезневский, III, 229); «нача рядити полк отца своего» (Лавр. лет., 1151 г.: там же).

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25-26-27-28-29-30-31-32-33-34-35-36-37-38-39-40-41-42-43-44-45-46-47-48-49-50-51




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".