Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Стилистический и лексический комментарий к «Слову о полку Игореве». Страница 44


1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25-26-27-28-29-30-31-32-33-34-35-36-37-38-39-40-41-42-43-44-45-46-47-48-49-50-51

Того стараго Владимира нельзе бе пригвоздити къ горамъ Киевскимъ. — Определение князя-предка словом «старый» известно еще от XI в.: в «Слове о законе и благодати» митр. Илариона Владимир Святославич назван внуком «старого Игоря». Ср. в Новг. I лет. под 1209 г.: «Вда им волю всю и уставы старых князь» (в «Слове» тот же эпитет во вступлении: почнемъ... повесть сию отъ стараго Владимера). Большинство исследователей относят это упоминание к Владимиру I Святославичу и его многочисленным походам. — Оборот нельзе бе встречается в летописном и деловом языке XI—XII вв.: «Не бе лзе из града вылести», «не бе лзе внити в Киев», «не бе лзе проити порог» (Лавр. лет., 968, 971 гг. и т. д.). В Киевск. лет.: «Тем не лзе бе Изяславу поити», «не лзе на конь к тобе всести» (Ипат. лет., 1149, 1150 гг. и т. д.). В переводе Флавия часта и отрицательная и утвердительная форма этого оборота: «Не бы лзе разумети», «не преити лзе бе», «на чисто солнце не лзе възрети», «иже бе лзе не боятися» (стр. 407, 448, 371, 449 и др.; примеры из Русской Правды, Церковного устава Владимира и других памятников: Срезневский, II, 66). — Пригвоздити с вин. пад. встречаем в Житии Феодосия Печерского: «Того пути, братие, держимся, на том пригвоздим плесне и степы»; с предлогом къ: «к дольним пригвожден», «пригвождени к суетьным» (Пандекты Никона XI в.: Срезневский, II, 1390).

Сего бо ныне сташа стязи Рюриковы, а друзии — Давидовы; нъ розно ся имъ хоботы пашутъ. — Слово хоботы в значении «бунчуки» Срезневским не отмечено, но лежащее в основе этого значения первоначальное «хвост» подтверждается примером XII в.: «Вьсь бо корабль морьскыи кожа единоя хобота его подъяти не можааше» (Кирилл Иерусалимский: Срезневский, III, 1377). — ся... пашутъ — в значении «развеваются» в Шестодневе: «Многажди бо или ветрьникомь или поневою пашуще, а тиху сущу въздуху, поженем, и ти въставивъше, створим ветры от пахания» (Срезневский, II, 891). Бунчуки у стягов, развевающиеся врозь, — символ враждебных действий, или действий, направленных в разные стороны, которые и в летописном языке выражаются словами «розно», «разно»: «Твои щит и мои не разно еста» (Ипат. лет., 1150 г.); печенеги «побегоша разно от града» (Ипат. лет., 968 г.); «половци землю нашу несуть розно» (там же, 1097 г.). В переводе Флавия: «Начаша разно воевати» (стр. 291); «разъно сътворити» (стр. 444) и т. п. — Слова сего бо ныне подчеркивают, что их написал автор вскоре после события, представленного в этом образе врозь развевающихся знамен: в 1185 г. Давид отказался выступить со своим войском вместе с дружинами Рюрика в общий поход против половцев. Современникам такого намека было достаточно, чтобы понять, насколько важно было напомнить о тяжелых для Русской земли последствиях княжеских распрей. Потому-то и вспомнил об этой розни автор сразу после горестного восклицания: О, стонати Рускои земли, помянувше пръвую годину и пръвыхъ князеи! Это самый близкий и непосредственно связанный с неудачей похода Игоря факт из цепи княжеских «крамол» и «усобиц». Голос современника прозвучал в этом ныне. Именно потому, что совсем свежим в памяти автора был отказ Давида пойти вместе с братом против половцев, он и вспомнил Ростиславичей дважды: первый раз, похвалив их храбрую дружину, он призвал их: вступита въ златъ стремень за обиду сего времени, второй раз укорил за несогласие, помешавшее борьбе с половцами.

Копиа поютъ! — Толкования этой фразы см.: Перетц1, стр. 303.

На Дунаи Ярославнынъ гласъ (м. б., ся) слышитъ, зегзицею незнаемь рано кычеть. — К параллелям из народных причитаний и песен (см.: Перетц1, стр. 304—307) можно добавить из псалма 54-го книжный образ огорченного человека-птицы: «Сердце мое смятеся в мне, и страх смерти нападе на мя, боязнь и трепет приде на мя, и покры мя тьма. И рех: кто даст ми криле яко голуби, полечю и почию». (Амфилохий, I, стр. 359—360). — гласъ (ся) слышитъ — «не суть реци, ни словеса, их же не слышаться гласи их» (Амфилохий, I, стр. 103); «яко же гласу слышану быти от земли до небесе» (Изборник Святослава 1076 г., л. 270). — Ярославнынъ — см. выше, стр. 97. — зегзицею — «уподоблюся зогзице» (Даниил Заточник, стр. 107); «зогзуля в чюжи гнезда яиця своя мечеть» (Мерило праведное по списку XIV в. См. примеры на близкие слова: Словарь, 2, 121). — незнаемь — «никому же незнаему священу быти» (Ефрем. Кормч. XI в.); в переводе Флавия «незнаем» встречаем в разных сочетаниях, есть и в применении к человеку: «от незнаемых некто» (стр. 168), «из иных градов приходять чюжи и незнаемии» (стр. 252). — рано — примеры имеются с XI в.: «Жены... бывшя рано у гроба» (Остром. ев.: Срезневский, III, 70). — кычеть — в апокрифических книгах есть приметы: «жаба кычеть» (Б. Д. Греков. Киевская Русь. 3-е изд., М. — Л., 1944, стр. 325 — рукопись не указана). Слово «кычеть» имеется в восточно- и южнославянских языках.

Полечю, рече, зегзицею по Дунаеви. — Полечю — волхв, гадающий по полету птиц, объясняет: «Аще не движеться пта, пребыти на том месте всем; аще ли въставши напред полетить, то всем ити, аще ли назад полетить, въскоре възвратитися» (Амартол, стр. 46). — по Дунаеви — предлог по в значении «вдоль по»: «Сели суть Словени по Дунаеви» (введение к Пов. врем. лет); «по Волзе възяша 6 городък» (Новг. I лет., 1148 г.: Срезневский, II, 979). — Форму Дунаеви С. П. Обнорский (Очерки, стр. 150) определяет как возникшую в старшем периоде под воздействием основ на «у» и называет флексию «-ови, -еви» — «живой русской флексией» (стр. 44). В Поучении Владимира Мономаха находим такие примеры дат. пад.: «богови», «Глебови» (Обнорский. Очерки, стр. 44).

омочю бебрянъ рукавъ въ Каяле. — К выражению омочю ... въ дает параллель уже Остром. ев.: «Посъли Лазара, да омочить коньць прьста своего в воде» (Срезневский, II, 668) или в метафорическом образе: «Не омочив языка в уме, много съгрешишь в слове» (Пчела: там же). Вместо обычного перевода бебрянъ — обшитый мехом «бебьра» (бобра), Н. А. Мещерский (К изучению лексики и фразеологии «Слова о полку Игореве». — ТОДРЛ, т. XIV. 1958, стр. 43—44) предложил иное значение — «шелковый», основываясь на переводных памятниках: «в ризах бебрянях» (Флавий, стр. 445) и в повести об Акире «одех и бебром и брачином», «одевша а в бебер и в бранину», чему соответствуют в сирийской, армянской и арабской версиях выражения: «Одевал его в тонкое полотно и пурпур», «одел его в виссон и пурпур», «одевал его в шелк и пурпур», «одев их в шелк и пурпур» (Акир, стр. 10—11, 132—133). Самая форма бебрянъ, кроме «Слова», отмечена только в переводе Флавия (примеры на «бобровый»: Срезневский, I, 124—125). — рукавъ встречаем в Патерике Киево-Печерском: «Свите же завязав рукава»; «рукав нижьша перст» — признак богатой одежды в Златоструе (обе цитаты: Срезневский, III, 192).

утру князю кровавыя его раны на жестоцемъ его теле — Ярослав «утре слез» (Сказание о Борисе и Глебе: Срезневский, III, 1320), «утер пота» (Лавр. лет., 1019 г.: там же). — кровавыя... раны — «за кровавую рану тридцать бел» (Двинская уставная грамота 1397 г.: Срезневский, III, 68). Определение кровавыя уточняет значение слова раны, так как в древнерусском языке слово «рана» обозначало и телесное повреждение вообще: «Оже ударять мужа... то 6 гривен за рану старые» (Грамота Новг. 1199 г.: Срезневский, III, 68). — на жестоцемъ его теле. — С XI в. известно слово «тело» в русских и переводных памятниках (Срезневский, III, 1091—1092), но в сочетании с определением «жестокыи» — «крепкий, сильный» Срезневским не указано; ср.: «...къто тако дрьз душею или жесток» (Григорий Назианзин XI в.: Срезневский, I, 863).

1-2-3-4-5-6-7-8-9-10-11-12-13-14-15-16-17-18-19-20-21-22-23-24-25-26-27-28-29-30-31-32-33-34-35-36-37-38-39-40-41-42-43-44-45-46-47-48-49-50-51




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".