Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Русичи и русовичи. Страница 3


1-2-3-4-5-6-7-8

Генеалогические легенды были весьма распространены во всей Европе в эпоху средневековья. И певец «Слова о полку Игореве» мог пользоваться такой легендой. Он был, вероятно, родом из Северской земли, включавшей вятичей и радимичей, потомков эпонимов Вятка и Радима. Как раз в рассказе об Игоревом походе Ипатьевская летопись упоминает еще вятичей1.

У певца «Слова о полку Игореве» особенно развит генеалогический интерес. Как скандинавские скальды, он любит рассказывать о предках своих героев2. Он называет северских князей не только «Святославличами» по отцу, но и «Ольгово храброе гнездо», «Ольговичи храбрые князи» по имени их деда. Другие князья для него «Мстиславичи», «внуци Всеславли»3. Даже река Днепр названа у него «Днепр Словутич», очевидно, в связи с какой-то легендой4. Все эти выражения вполне соответствуют духу XII в., его родовым традициям. Следует быть достойным своих предков — «старого Владимира, старого Ярослава», — это одна из основных идей «Слова». «Прадедняя слава» призывает его героев к новым подвигам.

Родовой быт создал во Франции понятие gentilhomme — члена известного рода — gentis, в Хорватии благородство выражается словом «племенити», это человек, род-племя которого хорошо известно. Этот родовой быт мог создать понятие «русичи», как сыновей племени Русь или, вернее, как сыновей (внуков) предка Руса; подобно тому, как все чехи XII в. — сыны «отца Чеха», так и все «руские сынове» XII в. — сыны «отца Руса».

Поэтический язык автора «Слова» особенно выразителен и точен. Подчеркнем, что он сознательно избегает двусмысленного слова «Русь» и ни разу не пользуется им в своей поэме. Он точно различает страну и народ. Страна для него «Русская земля»; это славное имя двадцать раз повторяется в «Слове»5. Воины названы «руские сыны», «руские полкы», жены их — «жены руския». Один раз они названы «христьяне», по контрасту с язычниками — половцами6, которые восемь раз упоминаются как «поганые», а еще два раза сказано «поганый половчине» и «поганые головы половецкие».

Но четыре раза русские названы «русичи» и именно как храбрые воины: «... с вами, русици, хощю главу свою приложити»; «... русичи великая поля чрьлеными щиты прегородиша»; «... а храбрии русици (поля) преградиша чрьлеными щиты»; «... ту пир докончаша храбрии русичи»7. Трудно сказать, являются ли эти эмотивные формы удачной находкой талантливого поэта или, вернее, архаическими эпическими формулами, восходящими к песням Бояна XI в. или даже к песням времен походов Олега и Святослава, когда и Ибн Фодлан и Симеон Магистр уже говорили об эпониме Русе.

Можно было бы считать, что форма «русич» / «русичи» рядом с обычной «русин»/«русь» как будто излишня, но мы уже указали, что русский язык очень часто создает самые разнообразные формы8 для этнических имен, особенно для имени родного народа, как это делают и другие славянские языки.

Очень показательна история имени «ляхов»; в нем есть непоследовательность: летописи говорят «лях»/«ляхове», но прилагательный всегда «лядский». Польские ученые давно указали, что форма «лях» вторичная, эмотивная (как Стах/Станислав, брах/брат), а что первичной была форма L?dzianin — «лядянин», засвидетельствованная как у Константина Багрянородного, в сербском народном эпосе как Ледьян (Леfан) и мадьярской формой польского имени Lengyel (Лендьел). Итак, жители Лядской земли назывались в X в. «лядяне», но эта форма исчезла и была заменена более краткой «лях», наряду с которой в польских источниках появляется и форма Lech. Однако, как указал Тыменецкий, у баварского географа IX в. мы находим название племени Lendizi, из которого можно заключить, что древнейшее племенное имя было родового типа — L?dzici (лядичи)9. Эти «лядичи» IX в. соответствуют «русичам» XII в., но и та и другая формы были весьма редкими, хотя и достаточно правильными.

Надо подчеркнуть, что в древнерусском языке XII—XIII вв. можно встретить целый ряд образований с суффиксом -ичь, например племя берендеев очень часто названо «берендичи»10, а наряду с именем «немец» мы встречаем и формы «немчин» и даже «немчичь»11. Такие формы производятся даже от имен городов, например «римовичи» в Ипат. лет., под 1185 г., и «Андрей Путивличь», там же, под 1273 г.

Заметим, что сербский язык, так же как и русский, создает особенно много форм для названия родного народа: «срб», «србин», «србаль», «срблин», «србляк», «срблянин», «србо», «српче», «српчичи», «српчад», даже «србеканя» и «србенда» (шутливое, отвечает нашему «руссопет»)12. Такое богатство форм объясняется аффективной потребностью найти новые оттенки для обозначения представителей родного народа.

Особенно интересно, что язык сербских эпических песен создал форму, неизвестную прозаическому языку, а именно с суффиксом -ичь. Так, для названия греков обычны древние формы: «грькь» и «грьчинь», множественное число — «грьци» и «грькове». Но в старинной песне о женитьбе Груицы Новаковича выступает в роли жениха «Грчичь Манойло», т. е. сын грека (одни комментаторы считают, что это известный и русскому эпосу царь Мануил Комнен, другие — что это царь Мануил Палеолог конца XIV в.)13. Итак, в сербском эпосе возможна форма «грчичь»/«грчичи».

В другой песне говорится о женитьбе «Влашича Радула»; обычное имя румынского народа — влах/власи, но опять-таки эпическая песня создает новое, более ласковое имя влашичь/влашичи14.

Венециане назывались по-сербски: «бнетьчичи» (позднее «мнетчичи»/«млечичи»), что вполне соответствует форме «венедици»/«венедичи» в «Повести временных лет» и в «Слове о полку Игореве». Укажем еще, что обычное название венгров в древнесербском языке «угрин»/«угрове»/«угри», но рядом с ним бытовала и более редкая форма «угричь», засвидетельствованная в фамилии Угричичь-Требинский, очевидно происходящей от сына Угрича15.

Эти параллельные формы «грьчин»/«грчичь» и «угрин»/«угричь» доказывают закономерность параллельного существования форм «русин» и «русичь» в древнерусском языке.

Любопытно, что в далматинских актах мы найдем фамилии: Русиничь (1182 г., в Задре), Русиновикь (1253 г., в Дубровнике) и именно Русичь (1364 г., в Сплите)16. Что эти фамилии в приморских торговых городах могли происходить от заезжих русских, подтверждается тем, что в тех же городах мы найдем фамилии: Pecenego (1171 г., в Сплите), Pecenegi (1185 г., в Задре) и Печенежичь (с 1226 г., в Дубровнике)17.


1 «Святослав иде на Вятичи Корачеву» (Ипат. лет., под 1185 г.).
2 «Одну из особенностей „Слова“ представляет его манера определять факты внучатным отношением. Себя он считает внуком Бояна, ветры у него — внуки Стрибога, князья — внуки Даждьбога» (С. Шамбинаго. «Слово о полку Игореве». Изд. «Academia», М., 1934, прим. на стр. 265).
3 «Он весь в живучих традициях родового быта. Как часто в „Слове“ упоминаются разные внуки: внуки богов — Стрибога, Даждьбога, Велеса, внуки князей, внуки славных предков. Как выразительно говорит он об отношении к славе дедов и прадедов» (В. Ржига. «Слово о полку Игореве». Изд. «Academia», М., 1934, стр. 173).
4 Как Ярославна взывает: «О Днепре Словутицю... взлелей, господине, мою ладу», так донские казаки прощаются: «Прости нас, государь наш, тихой Дон Иванович» (в «Повести об Азовском сидении»). Такие олицетворения вполне в духе русского эпоса.
5 Певец 12 раз говорит «Руская земля», а 8 раз «земля Руская». Ей противопоставлено «Земля Половецкая» (6 раз), «Половецкая земля» (1 раз) и «Половецкое поле» (4 раза).
6 Так, в Ипат. лет. под 1168 г. Мстислав II говорит: «Нам дай бог за крестьян и за Рускую землю головы своя сложити», а под 1179 г. о Мстиславе Храбром сказано: «...всегда бо тосняшеть ся умрети за Рускую землю и за христианы».
7 Надо напомнить, что написание «русици» объясняется псковским произношением переписчика XVI в. (ц вместо ч).
8 Наряду с формой «родин» (Пов. вр. лет, 1071 г.) можно найти и «родичь» (Новг. I лет., под 1263 г.) (Срезневский. Материалы, т. III, стлб. 132 и 134).
9 См.: K. Tymieniecki. Ledzicze (Lechici). — Przeglad Wielkopolski, t. II, 1946; цитирует: H. Lowmianski. Ledzianie. — Slavia Antiqua, t. IV, Poznan, 1953. От имени лядичи образована «земля Лядьская» (Ипат. лет., под 1097 г.), как от имени кривичи — «кривские князья» (Ипат. лет., под 1150 г.).
10 В Ипатьевской летописи мы насчитали лишь 16 случаев формы «берендей» (с 1105 по 1185 г.), но 35 раз «берендичи» (с 1097 по 1185 г.) и 1 раз «берендеичи» (в 1174 г.); там же названо много половецких родов-племен, иногда в единственном числе: «Бурновича и Токсобича, Колобича и Етебича и Тертробича», «Бурчевичи, Улашевичи» (именно в рассказе о походе князя Игоря под 1185 г.).
11 «Един же от немчичь видев» (Ипат. лет., под 1149 г.); «Марколт же немчичь» (там же, под 1268 г.) В договоре Смоленска с Ригой 1229 г.: «виноват немчицю русин» (ст. 11), «немчину» (ст. 12) и «одиного немчина» (ст. 13).
12 См.: Вук КараБич. Српски рјечник. У Београду, 1898, стр. 729—730 и 733. Особенно интересны формы «српчичи» и «српчад». Это собирательные, ласковые прозвания: сербские сыны, дети сербского народа.
13 См.: Војислав Бурич. Антологија народних јуначких песама. Београд, 1954, стр. 314 и 611.
14 См.: там же, стр. 240. Заметим, что созвездие Плеяд называется по-сербски «Влашичи», вероятно, в связи с какой-то утраченной поэтической мифологической легендой.
15 Род Угричичей-Требинских переселился в середине XVIII в. в Россию из Герцеговины, из города Требинья, и гордился своей древностью.
16 См.: T. Smiсiklas. Codex diplomaticus regni. Croatiae, Dalmatiae et Slavoniae, Zagreb, v. II, 1904, стр. 180; v. IV, 1906, стр. 533; v. XIII, стр. 395.
17 См.: C. Jireсek. Die Romanen in den Stadten Dalmatiens wahrend des Mittelalters, B. II. Wien, 1904, s. v. Pecenegi.

1-2-3-4-5-6-7-8




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".