Аудиокнига 'Слово о полку Игореве'

 

Русичи и русовичи. Страница 4


1-2-3-4-5-6-7-8

Укажем еще, что географическая карта Лондонской псалтири (второй половины XIII в.) помещает на нижнем Дунае около Венгрии, т. е. в Галицкой земле, народ «Ruscitae»; это имя может происходить от имени «русичи», как от «драговичи»1.

Итак, мы считаем, что форма «русичи» (при собирательном «Русь») вполне закономерна для древнерусского языка XII—XIII вв. Особенно знаменательно то, что «Слово о погибели Рускыя земли», в поэтическом языке которого много сходства с языком «Слова о полку Игореве», приведя несколько племенных собирательных имен в чистом виде: «корела, литва, вяда, мордва», говорит, однако: «... где тамо бяху тоимици поганыи». Собирательное имя финского типа «тойма» заменено множественным числом с суффиксом -ичи, совершенно так же, как имя «Русь» в «Слове о полку Игореве» заменено более удобным множественным числом «русичи»2. А с конца XII в. можно найти в летописях образованные от собирательных «Пермь», «Ермола», «Вымь», «Сысола», «Вогула», «Югра», «Мордва» формы множественного числа: «пермичи», «ермоличи», «вымичи», «сысоличи», «вогуличи», «югричи», «мордвичи»3. Это интересная параллель, на которую филологи до сих пор не обратили внимания.

III

Еще в 1887 г. А. А. Потебня привел в параллель к слову «Русичи» цитату из украинской обрядовой песни:

Сім сот молодців, самих вібранців,
Самих вібранців, й а русовичів4.

Впоследствии это редкое имя «русовичи» не раз приводилось в комментариях к «Слову о полку Игореве», в связи с именем «русичи», но, насколько нам известно, никто не исследовал подробнее их взаимное отношение. Можно было бы поставить вопрос: не является ли, при наличии подлинной народной формы «русовичи», спорная форма «русичи» действительно «столь же бесполезным, сколь и фантастичным неологизмом»?

Надеемся, что предыдущее изложение убедило читателей в том, что форма «русичи» скорее является поэтическим архаизмом, но чтобы окончательно выяснить, которую из двух считать неологизмом, следует остановиться на мало разработанном вопросе образования патронимных форм в древнерусском языке.

В настоящее время русские имена собственные с окончанием на твердую согласную образуют отчества с двойным суффиксом -ов-ич, а имена с окончанием на -ь или -й отчества с суффиксом -евич. Это общее правило. Можно сказать, что эти отчества образованы от притяжательных прилагательных, прибавлением суффикса -ич: Петр/Петров/Петрович, Игорь/Игорев/Игоревич, Андрей/Андреев/Андреевич. Между тем мужские имена с окончанием на гласную -а или -я дают отчества с одним лишь суффиксом -ич, именно Лука/Лукич, Илья/Ильич, хотя прилагательные имеют суффикс -ин: Лукин, Ильин и т. п. Эти притяжательные прилагательные теперь имеют функцию фамилий.

Однако в древнерусском языке отчества часто образовывались иначе. С одной стороны, в севернорусских памятниках XII—XIII вв. мы постоянно встречаем отчества от имен с флексией -а/-я, в долгой форме, с двойным суффиксом -инич: Сава/Савинич, Мирошка/Мирошкинич; они образованы именно от притяжательных прилагательных Савин, Мирошкин5.

С другой стороны, что именно важно для нашей темы, в древних текстах многие личные имена с окончанием на твердую согласную дают отчества в краткой форме, просто с суффиксом -ичь, без наращения -ов.

Древнейшие отчества в Начальной летописи6 — это Претичь (под 969 г.) и Свенгелдичь (под 975 г.); оба они образованы прямо от имен Прет (Fretr) и Свенгелд (Sveingjaldr). Теперь они звучали бы «Претович» и «Свенгелдович».

И в названиях племен мы встречаем те же краткие формы: «вятичи» (потомки Вятка) и «радимичи» (потомки Радима)7. Вероятно, и «лютичи» считались потомками Люта, а «кривичи» имели эпонима Крива8.

С XI в. в летописи упомянуты: Творимиричь (1043 г.), Ярославичь (1067 г.), Жирославичь, Ростиславичь, Святославичь, Ярополчичь (1101 г.), Святополчичь (1102 г.), Володимеричь (1095 г.), Ратиборичь (1121 г.) и т. п. Мы видим, что это главным образом отчества от древнеславянских имен с основами на -слав, -полк и -мер (-мир); они образованы от древних притяжательных форм: Володимерь, Ярославль, Святополчь9. Эти древние формы отчасти сохранились в названиях городов.

Те же краткие формы отчеств наблюдаются и в Новг. IV лет.: Володимеричь, Всеславичь (1128 г.), Незнаничь (1189 г.), Степаничь (1204 г.), Зуболомичь (1215 г.), Намнежичь (1215 г., от имени Намнег), Мстиславличь (1404 г.), Святославичь (1403 г.), Братошичь (1412 г.).

Однако целый ряд личных имен образует отчества с суффиксом -ович/-евич. Это прежде всего имена Игорь и Олег: от первого нельзя образовать краткого прилагательного на -ь (Игорь), необходимо сказать «Игорев», и отчество всегда «Игоревичь» (так же от Володарь — Володаревичь). Для второго, поскольку параллельное женское имя Ольга дает «Ольжичи» («село ея Ольжичи», 947 г.), необходимо было создать отчество «Ольговичи». Затем, христианские имена образуют отчества с наращением, при наличности дательного падежа: «Петрови», «Борисови», «Романови» и прилагательных «Борисов», «Петров», «Романов» и т. п. Нерусские тоже подчиняются этому правилу, и в Ипатьевской летописи мы найдем ряд половецких родовых прозвищ и отчеств с наращением: Токсобичи, Бурчевичи, Кончаковичи и другие уже в XII в.10 Это постепенное преобладание отчеств с суффиксом -ович/-евич начинает влиять по аналогии и на древнеславянские краткие отчества. Мы можем наблюдать этот процесс уже с XIII в.


1 См.: G. Lozinsky. La Russie dans les chansons du geste. — ReS, IX, стр. 84—85.
2 См.: А. В. Соловьев. Заметки к Слову о погибели Рускыя земли. — ТОДРЛ, XV, 1958, стр. 111; форма «тоймици» вместо «тоймичи» объясняется северным произношением (как «русици» вместо «русичи»).
3 «Стефан из Великой Перми, что крещал пермичь» (Новг. IV лет., под 1282 г.), «югричи, югрици» (там же, под 1446 г.; Тверская лет., под 1194 г.), «ходи князь Василий Вымский на ермоличь с вымичи» (Архангелогородская лет., под 1456 г.), «вятчан 120 человек ходили на вогуличи» (там же, под 1467 г.), «вымичи, сысоличи, пермяки и бысть им бой с вогуличи» (там же, под 1487 г.), «мордвичи» (Никон. лет., под 1102 г.). Наконец, рядом с формами «литовцы» и «литовники» мы встретим под 1347 г. в Новг. I лет. форму «литовчичи».
4 А. А. Потебня. Объяснение малорусских и сродных народных песен, вып. 2. Варшава, 1887, стр. 450.
5 Многочисленны примеры в новгородских летописях: Гюрятиничь (1126 г.), Микулиничь (1134), Садко Сытиничь (1169, от Сыта / Сытин?) и т. п. В южнорусских летописях такого наращения нет; в Ипат. лет. мы найдем: Маричичь (1136), Захарьичь (1167), Микуличь и Володшичь (1180) и др.
6 Можно было бы считать отчеством имя Борич (Боричев взвоз под 885 г.), но мы полагаем, что это не отчество (от какого имени?), а личное имя. В Боснии в 1160 г. появляется бан Борич, и как и сербо-хорватское имя Радич (тоже с твердым -ч) — это вовсе не отчества, имеющие суффикс -ичь/-ич, а личные имена.
7 В названии племени «дреговичи» звуки -ов принадлежат основе дрегъв-а и не являются патронимным суффиксом. Знаменательно, что В. Н. Татищев, имевший в руках хороший список Начальной летописи, называет это племя «дрягвичи» (История российская, т. II. М., 1773, стр. 4 и 6). Начальная летопись называет еще племя «улутичи» (Летопись по Ипатскому списку, СПб., 1871, стр. 7) или «уличи» (там же, стр. 14). Константин Багрянородный называет их (Constantinus Porphyrogenitus. De thematibus et de administrando imperio, стр. 166), что может быть искажением формы. Предполагаем, что их древним именем было «улутичи», единственное число «улутин»; эпоним их мог быть «Улут» (или «Улута»), но это гадательно. Нет оснований называть их «угличами».
8 Сравним название русских kreewe в латышском языке и «кривские князья» под 1150 г. в Ипат. лет.
9 Об этих кратких притяжательных см.: П. Я. Черных. Историческая грамматика русского языка. М., 1954, стр. 193.
10 Именно в рассказе о походах 1180 и 1185 гг. (там же, стр. 421, 432 и 434).

1-2-3-4-5-6-7-8




 

Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Сайт о произведении "Слово о полку Игореве".